Убей свою любовь

– Тю! Таких родных знаешь куда надо? Ага, вот то-то! Все, пойдем спать, я что-то совсем уже...

Встав с пола, я потянулась и сказала:

– Мне бы теперь Сашку поднять.

– Он сам поднимется. Совсем обгорел теперь твой Акела.

– Ой, ерунда, мне неважно – лишь бы живой, здоровый и мой.

– Да? – вдруг лукаво усмехнулся отец. – А как же твой качок в блестящих стрингах?

Я чуть не упала от такого заявления. К лицу прилила кровь, и стало жарко-жарко, как в парной.

– Кто?! – не совсем натурально удивилась я, и папа хмыкнул:

– Ой, да не юли, Сашка, давно уже все знаем, и я, и Акела.

С ощущением, что мне врезали под ложечку, я опустилась в кресло и жалобно посмотрела на отца:

– Ни грамма. У тетки твоей Сары шпионская сеть почище ментовской, все пронюхала и донесла, едва ты в самолет села.

– Знал. Но он же не дурак, чтобы по такой ерунде воспаляться. Погуляла – и ладно.

Щеки мои горели, как бумажные маки на первомайской демонстрации. Какой позор... муж знал, что я переспала с каким-то стриптизером, и молчал...

– А что он тебе должен был сказать? Ай-я-яй, нехорошо? Ты и сама знаешь. Поехать и порвать его там на сто пар стрингов? Не для Акелы – так низко падать. Так и сказал – мол, было и было. Надо же ей с чем-то сравнить.

– Фу, папа, хватит! – взревела я и побежала к себе, сопровождаемая отцовским смехом.

Документы о своем удочерении я все-таки прочла, но скорее просто из любопытства, чем из желания узнать, кем были мои настоящие родители. Вполне благополучная семья, и женаты были, когда я родилась, и работали оба.

Но в отказном заявлении, написанном моей маменькой Ириной Антоновной, значилось: «Не имею материальных возможностей для содержания и воспитания ребенка». Очень смешно – зубной техник и инженер-технолог на предприятии в то время не могли содержать ребенка, имея даже отдельную квартиру. Но папа пояснил, что собирались эти товарищи в длительную загранкомандировку, и я им там была совсем не нужна. Вот так – родили и отдали, чтобы не мешала деньги копить на автомобиль «Москвич». Дай им бог здоровья...

Больше я никогда не возвращалась к разговору о настоящих родителях, словно их и не было вообще. Это не они меня – это я их вычеркнула. У меня есть отец – пусть не самый законопослушный гражданин, зато ему я нужна.

Я стала много времени проводить с мужем, потому что больше меня никуда не тянуло, а забота о нем доставляла удовольствие. Окрепнув, он стал подолгу рассказывать мне какие-то увлекательные и интересные факты из самурайских преданий.