Убей свою любовь

Меня уволили с работы, и с этим тоже ничего нельзя поделать – какой теперь из меня преподаватель медицинского института? Руководство справедливо рассудило, что мне бы на ноги встать. И никакая диссертация, никакая безупречная работа не помогли. Как и папа, которому я категорически запретила вмешиваться. И – о, чудо! – мой непростой папенька согласился...

Семен вошел и присел на стул у двери:

– Привет, Сашура. Ну, как утро?

– Удалось, – я киваю на мишень, и брат снимает ее со стены, разглядывает вмятины, оставленные пульками на бумаге, и ухмыляется:

– Слушай, да ты просто монстр какой-то.

С левой руки?!

– А что – у меня есть альтернатива? – Меня охватила злость: из-за него я тут лежу – такая, а он еще и подкалывает! Сидит себе как ни в чем не бывало – здоровый русоволосый бугай с широченными плечами и накачанными бицепсами, разве что покашливает, но это же мелочи! – Это у всех людей две руки, а у меня теперь – одна!

Я отвернулась к стене, и Семен расстроенно проговорил:

– Саш.

.. я же не то имел в виду... Ну, что ты, маленькая моя, – он пересел на кровать и обнял меня. – Ты обязательно поправишься, ты же у нас сильная. Даже папа удивляется, сколько у тебя силы внутри. Давай, я помогу тебе одеться – и пойдем завтракать, там Галя таких слоек напекла – ммм, по коридору идти невозможно, того и гляди слюной захлебнешься. Давай-давай, Сашка, не лежи с кислым видом.

Он тормошил меня до тех пор, пока я не сдалась и не согласилась спуститься к завтраку.

Брат помог мне облачиться в спортивный костюм и дойти до ванной. Это, кстати, не являлось проблемой. Я не стеснялась переодеваться при Семене, и дело не в братско-сестринских чувствах. Семен не интересовался женщинами – никакими. Так уж вышло, что ему больше нравятся стройные голубоглазые юноши. Если бы об этом узнал наш отец – не поручилась бы я за состояние здоровья старшего брата... Но я много лет хранила его тайну, а Семен знал, что у меня – как в банковской ячейке.

– Давай руку. – Брат уже спустился на пару ступеней по лестнице и теперь подстраховывал меня, но я помотала головой.

Специально для меня отец распорядился установить перила и с левой стороны лестницы, чтобы я могла самостоятельно спуститься и подняться, не прибегая ни к чьей помощи. Папа знал, как невыносимо мне быть беспомощной, мне – привыкшей всегда и все делать самостоятельно, любившей скорость и мотоциклы.