Убей свою любовь

Рука отца дернулась, но я удержала ее, поглаживая по тыльной стороне.

– Представляешь, прямо у меня на глазах... мы с Бесо чай пили, она приехала с рынка... и вдруг... врачи сказали – сердце, да я и сама все видела...

Папа слушал меня внимательно, как будто боялся пропустить что-то, а я пальцами осторожно нащупала его пульс и теперь про себя подсчитывала удары. Не хватало еще у него приступ вызвать...

– Остался Бесо один... – проговорил отец, хмурясь.

– Ужасно... – откликнулась я эхом. – Ну, может, кто-то из дочерей с ним поживет.

– Старики не нужны никому.

– Старики, Сашка, чего уж, – со вздохом перебил папа, прижимая меня к себе и целуя в висок. – Вот и я тебе скоро совсем не буду нужен, ты и так вечно со своим Акелой пропадаешь.

– Пап! Ну, он муж мне, – с укоризной проговорила я и потерлась носом о его плечо. – Ты ведь не хотел бы, чтобы я так и осталась старой девой, зато рядом с тобой?

– Тебя удержишь! Сама все решила.

Несмотря ни на что, папа никак не мог смириться с моим экзотическим выбором супруга.

Он уважал Акелу за деловые качества, но для меня всегда хотел другого мужа. Уж не знаю, каким был в его мечтах мой избранник, но точно не мрачным бритым самураем с длинной косой на макушке.

– Кстати, где он? – вдруг, словно услышав мои мысли, спросил папа.

– Звонил, сказал – задержится, дела у него какие-то.

По тому, как подозрительно глянул в мою сторону родитель и как поспешно отвел взгляд, я поняла – не верит. Или что-то знает, но мне ни за что не скажет.

– Ужинать будешь? Я Гале скажу.

– Не хочется. Я пойду лучше и прилягу – набродилась за день, нога болит.

Отец помог мне подняться, проводил до лестницы, постоял внизу до тех пор, пока я не поднялась на второй этаж, и только после этого ушел к себе.

Я совсем расслабилась под струями гидромассажа и почувствовала себя почти в добром здравии. Аппетит, однако, не появился, и я решила, что можно лечь и так. Сна не было. Я то хватала с тумбочки какую-то книгу и пыталась сложить буквы в слова, но они расползались по странице, как мухи, никак не желая открывать мне смысла написанного, то включала небольшой телевизор, но звуки раздражали еще сильнее, чем тишина.

Какое-то непонятное волнение овладело мной, и я не находила себе места в собственной комнате, в собственной постели. Несколько раз я брала мобильный, но набрать номер так и не решилась. Во-первых, это унизительно – проверять, шпионить, а, во-вторых, глубоко внутри я очень боялась получить подтверждение своим подозрениям.