Убей свою любовь

Курок утопился плавно, я почти не почувствовала движения собственного пальца. Матрас ровно между раскинутых ног брата словно взорвался, полетели клочки набивки, а рот Семена искривился в крике, которого я, разумеется, не слышала. Сигарета выпала, крашеный гаврик забегал по комнате, отчаянно жестикулируя и поминутно вцепляясь в волосы, а Семен так и не шевелился, устремив взгляд туда, где едва не случилась крупная для мужчины трагедия, и, судя по открытому рту, продолжал вопить. Мне было смешно и одновременно противно – и это мой брат! Человек, которого я в детстве боготворила, с кем делилась самым сокровенным! Тьфу – до чего жалкими бывают люди.

Досматривать спектакль, мною же срежессированный и поставленный, я не стала, спокойно упаковала карабин и попросила Никиту найти гильзу. Когда все было сделано, мы неторопливо удалились с чердака и поехали домой.

Я не испытывала ни малейших угрызений совести по поводу того, что сделала сегодня с братом. В конце концов, почетное право разгребать очередные его неприятности явно достанется мне – так могу же я немного спустить пар и поразвлечься перед надвигающимися проблемами? А ведь они непременно будут – это даже не обсуждается.

По дороге мы остановились в лесочке и отрепетировали ответы на любые возможные, по моему мнению, вопросы отца и Акелы, чтобы не расходиться в «показаниях». И едва выехали снова на трассу, как мой мобильный зазвонил. Разумеется, это был Семен, хоть и несколько позже, чем я планировала.

– Сашура... слушай, Кнопка, проблемы у меня...

– Н-да? Какие? – лениво протянула я, вытаскивая сигарету и закуривая.

– Ты где сейчас? Не в городе?

– Поговорить бы, Саня... – Семен почти умолял, и я сжалилась:

– Если срочно – приезжай, но на долгий разговор не рассчитывай, у меня сегодня романтик с мужем, знаешь ли.

– Я не могу, Сань...

– Ну, значит, так тебе и надо, – отрезала я.

– Да не могу я из дома выйти! – заорал он. – Пасут меня!

– Да хрен знает! В окно спальни выстрелили, чуть причиндалов не лишился! Пару сантиметров бы – и все...

– Ну, большое дело! Просто потом пел бы, как Фаринелли, – глядишь, прославился бы!

– Да перестань ты! Мне вообще ни фига не до смеха!

– Значит, так, – решительно оборвала я.