Убей свою любовь

Но почему тогда сейчас мне так неприятно слышать об этом? Что изменилось во мне? Черт... Зря я затеяла этот глупый разговор о соперничестве...

Настроение испортилось, и даже новая винтовка в руках уже не радовала так, как утром дома. Ну, вот как одним словом можно угробить все? И ведь сама начала – к чему дурацкое кокетство перед телохранителем? К чему этот дешевый фарс с намеками на ухажера? Почему было не сказать, что винтовка – отцовский подарок? Нет же – захотела повысить собственную ценность в глазах телохранителя! А к чему, зачем? Неужели мне так не хватает мужского внимания? Тьфу.

..

Я прицелилась и выстрелила в ветку на самой макушке березы. Та надломилась у самого основания, повисла безвольно, поддерживаемая снизу другими ветвями. Плечо чуть заныло от отдачи, но вполне терпимо. Ко мне постепенно возвращался азарт стрелка – хотелось еще и еще, и это желание вытеснило мысли о муже. Никита находил в карьере все новые мишени, расставлял их все дальше от места парковки машины, но эти расстояния были совершенно недостаточны для такой мощной оптики.

Однако представление о возможностях папиного подарка я вполне составила и была полностью удовлетворена тем, что получила.

По дороге домой я вдруг сказала, глядя в окно:

– А винтовку-то мне папа подарил.

– А я так и понял, – откликнулся Никита. – Кому еще пришло бы в голову сделать такой подарок женщине?

– Мне показалось, вам нравится этот разговор, и я его просто поддержал. Я просто не думал, что вы сомневаетесь в своем муже.

В нем никто не сомневается. Никогда.

Что-то в тоне телохранителя сказало мне о безмерном уважении, которое Никита испытывал к моему мужу – и, по всей видимости, не только он один.

– Никс, ты Акеле про винтовку не говори, хорошо? Мы с папой так договорились. Ни к чему ему это знать – он очень против, чтобы я занималась стрельбой, к чему нервировать? А я с детства без оружия не могу.

– Это не мое дело, Александра Ефимовна. Захотите – сами расскажете.

Его суховатый тон очень удивил меня – в нем явно сквозило разочарование.

Неужели мой телохранитель так странно реагирует на мои сомнения в муже? Странно. Я не замечала, чтобы они с Сашкой когда-то хоть парой слов перекинулись – и вдруг такая реакция.

Дома, полежав в теплой ванне и пообедав, я вдруг поняла, что Никита на самом деле обиделся за Акелу – я просто сопоставила все свои наблюдения за охраной и поняла, что мой муж являлся для них кем-то вроде бога, непогрешимого и безукоризненного.