Убей свою любовь

Ни за что в других обстоятельствах я бы даже не посмотрела в его сторону...

Наскоро одевшись, я вышла в зал и поискала глазами менеджера – за все надо расплачиваться, в том числе и за часы, проведенные в привате со стриптизером. Особенно – за это.

Сумма не казалась астрономической, но это для меня, не знавшей материальных проблем (сегодня я хотя бы четко видела, во что обходится мне маленькая женская шалость), однако для гражданок с рядовой зарплатой явно разорительная. Интересно, кто все эти женщины, что проводят здесь свой досуг? Ведь их много, и по некоторым отчетливо видно, что они отнюдь не дочери Билла Гейтса и не жены арабских шейхов – откуда им взяться в этом городе? Где же тогда они берут деньги, которые так азартно потом заталкивают за резинки стрингов этим накачанным и лоснящимся мальчикам? Эти вопросы роились в голове, как пчелы, и я никак не могла отделаться от ощущения, что тихонько схожу с ума, – с какой стати мне интересоваться подобными вещами?

Я бросила беглый взгляд на часы – половина четвертого, елки! Никита уже полчаса торчит в такси.

Телохранитель курил, облокотившись на капот машины, таксист внутри читал газету, включив лампочку. Когда я спустилась с крыльца, Никита, отбросив окурок, выразительно вскинул руку и постучал по циферблату часов:

– Опоздание считается допустимым и приличным только на пятнадцать минут.

– Не на свидание иду, – окрысилась я.

– Все равно неприлично, – он распахнул дверку такси и помог мне сесть.

– Голова болит, – буркнула я, чувствуя прилив непонятной раздражительности.

– Много выпили? – сочувственно поинтересовался Никита. – Хотя так вроде не скажешь.

– Ты мне что – папа родной? – вконец озлилась я. – Сколько надо – столько и выпила!

Никита, однако, не обиделся, только ухмыльнулся еле заметно:

– Я вам лучше, чем папа. Телохранитель – это куда ближе к телу, чем все родственники.

Подобные проповеди я не раз слышала от папы – когда тот пытался убедить меня в необходимости охраны. Сегодня же меня злило абсолютно все, даже это вполне невинное и даже весьма традиционное высказывание.

– Так, все, закрой рот и дай мне пять минут тишины, – обрезала я и отвернулась так, чтобы не видеть лица Никиты.

Спала я отвратительно.