Убежище

Она сразу же начала меня причесывать.

Протянув руку к расческе, я огрызнулась:

– Я сама могу это сделать.

Но девушка увернулась.

– Не можешь. – Она взяла со стойки что-то завернутое в фольгу и бросила мне на колени. – Тебе нужно поесть.

Я подняла мягкий, теплый сверток.

– Что это?

– Кай заказал буррито на завтрак.

Бросив его обратно себе на колени, я ответила:

– Я не голодна.

– Он предупредил, что ты это скажешь. – Зажав в кулаке несколько прядей, Алекс тщательно расчесывала кончики. – Еще Кай передал, что тебе хватит ума не участвовать в заведомо проигрышных спорах, к тому же практичный человек вроде тебя не станет зря терять время из-за мелочи вроде дурацкого буррито.

На моих губах появилась улыбка. Точно подмечено.

Аромат свежей тортильи ударил в нос, и в животе вдруг заурчало. Утром я так и не поела.

Девушка все еще боролась с моими запутанными волосами. Я развернула буррито и откусила. Нежное яйцо, пряная сосиска, лук, сладкий перец и халапеньо с небольшим добавлением сыра… Это был лучший завтрак.

– Хорошая девочка. – Алекс подмигнула мне и включила фен.

Мои волосы взметнулись вверх, а шум фена заглушил все звуки, оставив меня один на один с буррито. Чаще всего я постоянно находилась в движении и даже не задумывалась о том, хотелось мне есть или нет, поэтому могла целый день продержаться на яйце с тостом. Марина всегда что-нибудь готовила, и порой мне удавалось схватить остатки трапезы с кухни или быстро съесть миску супа из кастрюли, которую она оставляла на плите, но чаще всего это был либо перекус на бегу, либо ничего.

Алекс проводила расческой по волосам, направляя на них струю горячего воздуха. Длинные пряди щекотали плечи и спину. По телу пробежали мурашки; я поймала себя на том, что запрокинула голову назад. Выдохнув, закрыла глаза и продолжила есть, в то время как зубцы расчески массировали кожу головы.

Я быстро расправилась с буррито, но не спешила вставать, наслаждаясь действиями Алекс, поэтому не сразу обратила внимание, когда фен перестал гудеть.

Мои собственные волосы в полметра длиной, которые она разделила косым пробором, каскадом лежали на спине. Уже много лет они не были распущенными, чистыми и высушенными феном одновременно.