Убежище

Не знаю, видели ли мои друзья то, что сейчас произошло, но мне, если честно, было все равно."

"– Хэнсон, – подозвал Гэбриэл своего служащего, поставив стакан на стол и обняв за талию подошедшую к нему брюнетку. – Отведи этих джентльменов в столовую. – Он посмотрел на нас. – Мой ассистент встретится с вами, чтобы обсудить условия и детали сделки по «Понтифику». Я буду на связи.

После этого Гэбриэл скрылся в доме, уведя за собой девушку.

Маска напускного безразличия сползла с моего лица, и я презрительно уставился ему в спину.

Отцы Дэймона и Майкла обладали практически одинаковыми характерами. Я ненавидел обоих, и в полной мере понимал, почему мой отец редко разговаривал с ними на вечеринках и спортивных мероприятиях, когда мы были помладше. Это единственное, в чем мы с Кацу Мори соглашались.

– Джентльмены. – Шагнув вперед, Хэнсон жестом руки пригласил нас последовать за ним внутрь особняка.

Сдвинув брови, Майкл вопросительно посмотрел на меня, однако я покачал головой и пошел за дворецким.

Собаки. Девушка. Толпа людей, перед которой Гэбриэл не стеснялся творить свои грязные делишки. Он хотел показать мне, что был сильнее.

А я буду умнее.

Сцепив руки за спиной, Хэнсон проводил нас в дом, остановился перед двустворчатой дверью, открыл ее и, посторонившись, пригласил нашу компанию в столовую.

– Пожалуйста, располагайтесь, где вам будет удобно. Закуски и напитки скоро подадут.

Попятившись назад, он закрыл черные двери. Едва услышав щелчок золотой дверной ручки, я выдохнул и закрыл глаза.

– Что случилось? – встревоженно спросил Майкл.

Я лишь покачал головой и отвернулся, глядя из окна на террасу, которую мы только что покинули.

– Почти забыл, – пробормотал я себе под нос, – что Дэймон неспроста вырос таким ненормальным.

Закипая от ярости, я пнул ножку стула. Будь он проклят. Засранец назвал меня гребаным преступником. «Даже будучи преступником, ты остаешься благородным», – сказал Гэбриэл. Пусть валит ко всем чертям.

Майкл сделал шаг вперед.

– Что происходит?

Сжав спинку стула, я взглянул на Уилла, который стоял по ту сторону стола, и процедил сквозь зубы:

– Пока не знаю.

– Почему Торренс упомянул «Понтифик»?

– Он… – Я умолк, когда Хэнсон снова распахнул двери.