Убийственно просто

– И Майклу Харрисону… или тому, кто там лежал, это удалось?

– Крышка была снята, сэр… простите, Рой… но сверху могила была закрыта листом рифленого железа, на который кто-то накидал веток и мха. Такое впечатление, будто могилу пытались скрыть.

Грейс устало облокотился на столешницу.

– Так с кем мы, черт возьми, имеем дело? С Гудини?

– Не понял, при чем здесь Гудини, – вмешался Николл.

– Тот парень – Майкл Харрисон – пользуется репутацией шутника, – с раздражением отозвался Грейс.

Понимая, что у него сейчас, наверное, резко понизился уровень сахара в крови, – кроме сандвича, у него с утра маковой росинки во рту не было, – Грейс сходил к автомату в коридоре и купил двойной эспрессо, бутылку минералки и батончик «Марс».

Когда он, на ходу жуя шоколадку, вернулся, Эмма Джейн передала ему телефонную трубку:

– Эшли Харпер! Настойчиво требует вас, говорит, что дело очень срочное.

Грейс, дожевав кусочек, взял трубку.

– Детектив-суперинтендент Грейс!

– Это Эшли Харпер, – услышал он взволнованный голос. – Я только что получила эсэмэску от Майкла. Он жив!

– «Жив, позвони в полицию» – вроде бы так.

– Кое-где слова записаны странно, – но ведь при наборе эс-эм-эс часто ошибаешься, верно?

– Он послал эсэмэску со своего мобильного? – лихорадочно соображая, спросил Грейс.

Можно было послать к ней Ника или Беллу, однако он решил повидаться с Эшли сам.

– Никуда не уходите. Я еду к вам!

Поднимаясь на четвертый этаж жилого комплекса «Ван Аллен», Марк изучал свое отражение в матовом, слегка тонированном зеркале лифта. Что ж, вроде бы клубок понемногу распутывается.

Меньше недели назад он сидел в самолете, возвращаясь из Лидса, читал результаты дорожного теста «Феррари-365», пытаясь решить, какого цвета машину прибрести – красного или серебристого, в спортивном варианте «Формулы-1» или с обычной коробкой передач.

Теперь красавица «феррари» быстро таяла вдали, исчезала за горизонтом – без него. Как, по-видимому, и все остальное.

Что случилось с Эшли? Долгие месяцы они были невероятно близки – насколько вообще способны двое людей. Они смеялись над одними и теми же шутками, у них были одинаковые пристрастия в еде и напитках, общие интересы.