Убийственно просто

Грейс долго задумчиво смотрел на снимок, а затем повернулся к своей новой сотруднице:

– Умница, Эмма Джейн!

Грейс повернулся к Гленну Брэнсону.

– Итак, без двадцати час… – вздохнул он. – Интересно, кого из дежурных судей придется будить?

– Догадливый! – Не обращая внимания на кислую мину Брэнсона, Грейс встал. – Эмма Джейн, езжайте домой и поспите немного.

Брэнсон протяжно зевнул.

– А как насчет меня? Я-то могу малость покемарить?

Грейс хлопнул сержанта по плечу:

– Боюсь, друг мой, для тебя рабочий день только начинается!

Когда Грейс дозвонился до секретарши магистратуры, та заспанным голосом поинтересовалась, не терпит ли дело до утра.

– Оно не терпит вообще никаких отлагательств, – отрезал Рой. – Мы расследуем дело о возможном похищении человека, речь идет о жизни и смерти. Мне нужен ордер, выданный на основании собранных улик. И как можно скорее.

– Ладно, – пытаясь скрыть зевок, протянула чиновница. – Обратитесь к дежурному судье – миссис Квентин.

Грейс про себя улыбнулся. Из всех известных ему мировых судей Рой особенно не любил Гермиону Квентин.

Несколько месяцев назад у них произошла стычка, когда эта дама отказала Грейсу в разрешении заключить под стражу до суда опасного подозреваемого. Суперинтендент был глубоко убежден, что худшего мирового судьи, чем миссис Квентин, нет и не может быть на свете. Супруга состоятельного биржевого маклера, хозяйка безвкусно роскошного особняка, будто скопированного со страниц модного журнала, этакая изрядно увядшая «королева красоты», Гермиона, не имея ни малейшего понятия о реальной жизни, тем не менее ревностно следила, чтобы полиция не нарушала права преступников. Грейс представил, какое удовольствие получит, вытащив ее посередь ночи из постели и заставив подписать ордер!

Следующие десять минут они с Брэнсоном провисели на телефоне: вызывали коллег в оперативный штаб к пяти утра. Пожалев друга, Грейс отправил его домой, чтобы тот вздремнул хоть пару часиков.

Затем он разбудил констебля Николла и, посетовав на издержки профессии, велел немедленно ехать к дому Эшли Харпер и не спускать с него глаз.

В два часа ночи Грейс вернулся домой с подписанным ордером, поставил будильник на 4.15 и вырубился.

Проснувшись от настырного звона бездушного механизма, Рой на автопилоте вскочил с постели и в темноте поплелся в душ. За окном пробовали голоса самые ранние утренние пташки, и он вспомнил, что лето еще не началось. Правда, до 21 июня, самого длинного дня в году, – уже меньше месяца.