Убийство городов

Сунул в карман и стал совлекать с закрученной шеи золотую цепочку.

– Жила, ты что, охренел? Ты что, мерзавец, делаешь?

– Заткнись, сука! Мой танк! Я здесь бесплатно воюю! А это мне компенсация! На послевоенные годы!

Он ловко снял часы с золотым браслетом. Стал опускаться на сиденье механика, толкая ногой мертвеца.

Рябинин с отвращением спрыгнул на землю. Скоро из танка вылез Жила. Его лицо было злым, словно он ждал, что у него отнимут добычу. Они возвращались в село, и Рябинин испытывал гадливость к Жиле, к смердящему танку и к себе самому, участнику гадкого дела.

Ночью ему приснилась яблоня, застывшая в стеклянной синеве, корнями ввысь и кроной, обращенной к земле. Корни яблони питались хрустальной силой небес, а глянцевитая листва и чудесные плоды были обращены к Рябинину. И он тянул к ним свои обожающие руки.

Рябинина вызвали в штаб. Комбат Курок готовился идти по домам, раздавать продукты обездоленным селянам. В штабе ополченец Лавр, ведавший продовольствием, укладывал в мешок банки сгущенки, мясные консервы, буханки хлеба, пакеты с макаронами.

Лавр был остронос, ироничен, с железистыми бачками и длинными едкими губами, на которых играла недоверчивая улыбка. Прежде он работал на шахте бухгалтером и в ополчении вел учет продовольствия и боеприпасов.

Комбат Курок в портупее с лакированной кобурой «стечкина» сидел на стуле под красным знаменем. На бархатном полотнище желтым шелком был вышит профиль Ленина и красовалась надпись: «За нашу советскую Родину!»

– Давай, Лавр, не жадничай.

Клади больше сгущенки. Детишек подсластим, стариков утешим. – Курок следил, как прижимистый Лавр пересчитывает банки.

– Да куда больше-то! – упрямился Лавр. – Своим не хватает!

– А они, которые по подвалам сидят, они чужие? Народ не чужой. Мы за этот народ воюем. Последнее ему должны отдать. Не только сгущенку, но и жизнь. – Лысый, с блестящим черепом, с рыжей косой бородой, сидя под красным знаменем, перетянутый портупеей, Курок напоминал Рябинину командира времен Гражданской. И впервые за многие дни он подумал о книге.

О том, как опишет рыжебородого командира, восседающего под красным полотнищем.

– Все оно так, Курок, – едко хмыкнул Лавр. – Мы за этот народ воюем и жизни кладем. А где, я спрашиваю, мужики молодые призывного возраста, которые в этом селе проживают? Все в Россию сбежали, старух и детишек побросали. Почему не берут «калашников», не идут на блокпост?

– Ничего, Лавр. Скоро вернутся. Я клич бросил, в Интернете призыв разместил.