Убийство на бис

— Отказывается, значит, петь? — мрачно спросил Рябинин.

— Да оно и к лучшему. — Виктор махнул рукой. — Все равно концерт сорван.

Так оно и было. Не помогли и усилия конферансье, пытавшегося экспромтом, на ходу развлечь публику какими-то байками. Зал опустел более чем наполовину. Аппаратура по-прежнему не работала, и техники продолжали ковыряться в ней.

Гуров поразмыслил, достал телефон, набрал номер Анатолия Петровича Носкова и вкратце пересказал ему ситуацию.

— Немедленно возвращайтесь! — вынес вердикт Носков.

Напрасно Гуров пытался его уверить, что данный эпизод, скорее всего, случаен и не имеет никакого отношения к покушению на Эдика. Носков был непреклонен. Что ж, его отцовские чувства можно было понять. Сыщик со вздохом пообещал, что передаст его слова сыну, и вновь направился в репетиционную.

Диана немного успокоилась. Эдик явно испытывал чувство вины за срыв концерта. Желая немного реабилитироваться, он решился на мужественный поступок. Парень вышел на сцену, принес зрителям извинения за испорченный концерт, обещал в ближайшее время вновь приехать в Саратов и выступить совершенно бесплатно.

Публика приняла его извинения не слишком оптимистично. Обещания Эдика были выслушаны без энтузиазма, но и без скандальных реплик. Парень виновато улыбнулся и торопливо ушел со сцены.

— На вокзал! — сердито бросил он охранникам.

Не дожидаясь, когда схлынет поток зрителей, гастролеры покинули здание саратовского цирка и поехали на железнодорожный вокзал. Гуров держал в голове мысль о том, что произошедший инцидент мог быть просто разыгранной сценой, которая должна была явиться увертюрой к основному действию.

На дорогу до вокзала ушло минут семь. Они быстро приобрели билеты и пошли к вагону. Возвращаться было решено поездом. Самолет в Москву отправлялся только утром, а сейчас как раз уходил семнадцатый скорый.

В купе, которое заняли Лев Иванович и Эдик, висело тягостное молчание. Носков-младший явно маялся и несколько раз стучал в купе Дианы, но девушка не открывала, говорила, что устала, и просила оставить ее в покое. Из-за тонкой стены периодически доносились всхлипывания. Гуров помалкивал, лишь иногда предлагал Эдику успокоиться и лечь спать, однако Носков-младший все никак не мог уняться.