Убийство на бис

Орлов одобрительно сказал:

— Вот это я понимаю — предусмотрительность. Тогда — в дорогу!

— Саша, самолеты-то у компании, которая нас повезет, хоть не убитые, на них летать-то можно? А то у меня хроническая аллергия на некрологи в мой адрес… — поморщившись, проворчал Крячко.

Все негромко рассмеялись.

— Стас, успокойся! — Вольнов подмигнул. — Там такие классные стюардессы — как их увидишь, так про все свои опасения позабудешь сразу же.

— Ха! Уж лучше бы они были страшнее атомной войны! — вперив взгляд в потолок, все так же ворчливо объявил Крячко.

— Это с чего бы так вдруг? — на лице Петра отразилось недоумение.

— С чего бы… А вот с того! — Стас подбоченился. — О чем будешь думать, глядя на красивых стюардесс, если самолет вдруг начнет падать? Ну, понятное дело — жалеть о том, что жизни конец. А если рядом страшные бабищи — о чем жалеть-то? Еще и рад будешь, что наконец-то покидаешь этот мир!

Глядя на смеющихся собеседников, он не выдержал и тоже рассмеялся.

— Ладно уж, полетим… — уже более оптимистичным тоном добавил Крячко. — Хотя, конечно, именно в такие моменты начинаешь жалеть, что не родился Карлсоном.

— У тебя аэрофобия? — с интересом спросил Вольнов.

— Да как сказать? — Крячко вздохнул. — Если сам сидишь за рулем, то любой форс-мажор воспринимаешь спокойно. А вот когда рулит другой… Тут уже отчего-то начинаешь сомневаться — а тот ли это человек? Да ладно, ты не обращай внимания. Все! Раз летим — значит, летим!..

…Поздним вечером вместе с прочими пассажирами они вошли в авиалайнер и заняли свои места.

При этом оказалось, что место, доставшееся Вольнову, находится в передней части салона эконом-класса, Гурову выпало сидеть в середине, а Станиславу — почти в самом конце. Впрочем, как компенсацию за недавние тревоги и переживания по поводу предстоящего полета судьба послала ему двух молодых, симпатичных соседок.

Сидя в окружении такого «цветника», Крячко моментально забыл о том, где именно он находится и что очень скоро крылатая машина вознесет его на высоту в несколько километров.

Пустив в ход все свое обаяние, он с первых же минут сумел установить с попутчицами самые живые и непосредственные контакты и вскоре знал о них если и не все абсолютно, то очень многое.

Соседка справа — яркая блондинка лет двадцати восьми, назвавшаяся Ангелиной, по ее словам, коренная барнаульчанка, а в Москву прилетала на какой-то семинар по экономике.