Убийство на бис

 — Неужели нет хоть каких-то предположений?

— Предположения есть, но… Предполагать-то можно все что угодно! — Михаил, раздувая щеки, напряженно выдохнул и провел по лицу ладонями. — У меня самого версия такая. Я считаю, что в Лазурном Саду завелась секта сатанистов, которые маскируют свои жертвоприношения под несчастные случаи, суицид и безвестное исчезновение людей по неустановленным причинам. Другое на ум почему-то не приходит…

— А это не может быть связано с тем, что этот поселок… вернее, его население — всего лишь условные статисты, которые там не живут, а только лишь «греют» обжитые места для настоящих хозяев? — Крячко с любопытством взглянул на Карского.

 — А гибель и исчезновения людей — всего лишь устранение по тем или иным причинам неугодных главарю всей этой коттеджной шарашки?

Насколько можно было судить по лицу Михаила, этот пассаж его здорово озадачил.

— Такое имя — барон Дэвидштейн — слышать не доводилось? — продолжал Стас безмятежным тоном.

— Да, как-то раз слышал… — почти шепотом признался Карский.

 — Но человек, который мне его назвал, предупредил, чтобы я от всякого, кто его произносит, держался подальше, а сам не произносил даже наедине с самим собой. По его словам, этот барон — сущий дьявол. У него везде свои глаза и уши, он даже знает, кто и о чем думает.

— Миша, и ты в это веришь?! — Крячко выжидающе прищурился.

— Я и сам не знаю, верить в это или нет, но всего через неделю тот человек бесследно исчез. Пошел в магазин за сигаретами и — как в воздухе растворился.

А через месяц в озере утонула продавщица, Софья Ненилова.

— Миша, я не настаиваю, но мне хотелось бы знать, как звали того человека и что именно он тебе говорил, — Стас выглядел предельно серьезным, его голос звучал уверенно и деловито.

Карский задумался, как видно, испытывая внутреннюю борьбу между боязнью стать жертвой таинственных отморозков и желанием помочь расследованию.

— Станислав Васильевич, за себя я не боюсь, и это в доказательствах не нуждается.

Если бы я был трусом, согласитесь, то не стал бы писать то, что всегда писал. Я боюсь подставить Катю… — наконец, проронил он, понурив голову. — Если с ней не дай бог что-то случится, этого я не переживу.

Крячко, поднявшись с кресла, прошелся по комнате взад-вперед.

— Говоришь, он слышит на любом расстоянии и словно читает чужие мысли?.. — пробормотал он, глядя по сторонам.

Оглянувшись, Стас подошел к окну и посмотрел вниз.