Убийство на бис

Он ответил, что на все воля Аллаха. Кстати! А Том не сказал, под каким же соусом его увезли из Шереметьева?

— Сказал… — взяв рюмку, Стас описал ею некий контур. — К нему прямо у трапа подрулил какой-то человек и спросил: «Ты к Людмиле? Давай быстрее! Она ждет. А то уже уезжает». Ну и все… Подскочили брюнеты, посадили в машину, мешок на голову, и так — до самого Кемерова. Там — стрельба. Мешок с головы сняли — его похитители в лужах крови. Тут же подскочил какой-то микроавтобус «Мерседес» с тонированными стеклами.

Пришел он в себя уже в подземелье. От своих соседей по тюрьме много чего наслушался…

— Да и насмотрелся за неделю плена! — Лев махнул рукой. — И демонстративные зверские изнасилования, и избиения, и даже убийства. Этот чертов Вий устроил настоящий концлагерь. Вот Дэниэл и сделал вывод, что Россия — это страна сплошного террора, смерти и ужаса, и что русских надо срочно спасать от всего этого кошмара. Парень-то он хороший, но и наивный.

— Это верно, что наивный, — согласился Гуров.

 — Он мне даже так сказал: «Я вижу себя выходящим из православного храма в шапке Мономаха и слышу свои первые слова, обращенные к собравшимся: «Я спасу тебя, святая Русь!»

Слушая его, все негромко рассмеялись. Впрочем, без язвительности — скорее даже с сочувствием.

— Да теперь-то, похоже, ему это все по барабану… — Крячко как-то загадочно улыбнулся. — У него теперь новый жизненный маяк — барнаульчанка Анна. Людмила была, скажем так, спонтанным увлечением, что называется, под горячую руку.

Его обидели, взвинтили, и он в душе чувствовал необходимость расквитаться с высокомерными лондонскими гламурщицами. А тут — уже нечто более серьезное. Хотя и драматичное.

— А, кстати! Что это там за Анна? — заинтересовался Орлов.

— Наша спасительница, — со значением в голосе пояснил Гуров. — Она вовремя нажала на спусковой крючок двустволки. А то бы…

Как ему рассказала сама Анна, она была дочерью подневольной наложницы Вия (такую кличку ему дали на зоне много лет назад, где он сидел за грабежи и разбои).

Несмотря на свой уродливый вид, тот предпочитал женщин молодых и самых красивых.

Аню похитили вместе с матерью, когда ей было всего десять лет. Прислужники барона умыкнули их прямо с городской улицы. Четыре года Вий использовал похищенную женщину и как наложницу, и как прислугу. Бежать из его логова было невозможно, а забито-молчаливые соседи по поселку если бы даже и знали об их существовании, никогда не рискнули бы об этом сообщить.