Убийство на бис

Крячко оттолкнулся от стены и с непроницаемым лицом двинулся в сторону Тедески. Тот уже допил кофе, скомкал стаканчик и наклонился над урной, чтобы выбросить его.

— Антонио Тедески? — твердокаменным голосом, лишенным интонаций, спросил Крячко.

Тедески вздрогнул, начал выпрямляться и кивнул в знак согласия.

— Полиция, — мрачно произнес Крячко. — Главное управление внутренних дел. Попрошу вас следовать за мной.

— Что вы говорите? — Тедески растягивал слова, отчаянно имитировал акцент, давал понять, что не разобрал ни слова из того, что сказал Крячко, хотя все отлично понял.

 — Я не понимать по-русски.

Крячко достал удостоверение и ткнул его в лицо Тедески.

— Полиция, — повторил он с нажимом. — Полис, ясно?

Тедески лихорадочно соображал и тянул время. Он выдавил из себя жалкую улыбочку и продолжал ломать комедию.

— А в чем дело? Я есть иностранный гражданин. Я… улетать! — Он махнул рукой в сторону окна.

— Улетать не получится, — пригвоздил его Крячко. — Сначала вы отвечать на ряд вопросов.

А потом мы решать, можно ли вам улетать. Разрешите ваши вещи? И документы приготовьте, пожалуйста! — Не дожидаясь ответа, он протянул руку и сдернул с плеча Тедески спортивную сумку.

Станислав абсолютно все делал так, словно был не только убежден в том, что Тедески замешан в чем-то противозаконном, но и имел тому железные доказательства. Дело было даже не в его конкретных действиях, а в поведении в целом. Это был высший пилотаж, образец настоящего актерского мастерства. Впоследствии Крячко жалел, что не видел себя в тот момент со стороны.

Но тогда он думал только об одном: лишь бы не сбиться с роли, не допустить малюсенькой роковой промашки.

Крячко выиграл и сразу почувствовал тот момент, когда Тедески сломался. Он безропотно позволил Станиславу взять его сумку и двинулся к выходу. А ведь полковник всего лишь показал ему взглядом на дверь!

«Да, он боится, — понял Стас. — Значит, знает, что у него рыльце в пушку! Но при этом господин Тедески не в курсе, что известно полиции.

Посему он предпочитает пока ничего не говорить, старается выведать побольше, рассчитывает на то, что я проболтаюсь».

Итальянец на ходу продолжал что-то робко лепетать о том, что он иностранный гражданин. Тут, мол, какая-то ужасная ошибка. Но сердце Крячко билось ликующе. Боится, да еще как! Первый тайм был подчистую за Станиславом.

— В машину! — Он кивком указал на переднее сиденье рядом с водительским.

Тедески послушно опустился, куда ему было велено.