Убийство на бис

Этот Антонио пристраивался к богатеньким дамочкам, познакомился с Анной, когда та отдыхала в Греции. Подкатил на пляже, осыпал комплиментами, погладил плечико, поцеловал ручку — и все! Она его! С тех пор он жил за ее счет. Она повсюду таскала его за собой и внушала самой себе, что абсолютно счастлива!

— Неужели столь здравомыслящая женщина могла так легко поддаться?

Лейбман посмотрел на Гурова тяжелым взглядом.

— Баба есть баба! — произнес он с интонациями, свойственными Станиславу Крячко.

Гуров постукивал авторучкой по записной книжке.

Лейбман, конечно, осветил ему ряд вопросов. Больше, пожалуй, на сегодняшний момент им говорить почти не о чем. Осталась разве что пара деталей.

— Еще несколько вопросов, Лев Хаимович, и я вас отпущу, — сказал полковник. — Теперь, после смерти Анны, будет ли реализован проект с участием актеров, выбранных ею?

Лейбман помрачнел. Гуров явно задел его больную мозоль.

— Надеюсь, — не слишком уверенно сказал он. — Немцы, разумеется, уже в курсе случившегося. Звонил герр Штальман, это хозяин конторы, спонсирующей проект.

Он выразил соболезнование, сказал, что деловые вопросы мы обсудим позже. Надеюсь, это трагическое обстоятельство не повлияет на наши отношения и планы. — Лейбман отвел в сторону карие глаза, наполненные какой-то тоской.

Гуров видел, что он боится, в душе понимает, что, скорее всего, никаких совместных планов с немцами больше не будет. Следовательно, можно забыть и о мюзикле, и о деньгах.

— Средства немцы еще не перечисляли?

— Нет, — медленно ответил Лейбман.

 — Их должны были перевести после первого репетиционного просмотра.

— Еще один вопрос. Когда Анна составляла завещание?

Лейбман развел руками и ответил:

— Увы, об этом ничего не могу сказать. Вам лучше обратиться к ее нотариусу.

— Непременно так и сделаю, только кто он?

— Аркадий Вениаминович Корзун, — ответил Лейбман.

— Гражданин Российской Федерации? — уточнил Гуров.

— Да. У Анны было двойное гражданство — немецкое и российское. Вопросы подобного рода она предпочитала решать на родине.

— Понятно. Спасибо за откровенный разговор, Лев Хаимович. Возможно, вы мне еще понадобитесь.

— Ради бога, — ответил Лейбман, поднимаясь. — Я теперь здесь надолго застряну. — Он пошел к дверям.

Глядя на его сгорбленную фигуру, полковник подумал, что этот человек действительно уже немолод и утомлен жизнью. На склоне лет ему стоило бы уйти от финансовых дел и обрести покой.

После ухода Лейбмана Гуров посмотрел на часы.