Убийство с отягчающими

Не сорвался с офисного стула в тот самый момент, когда за следователем закрылась дверь. Кряжина удивляло это даже несмотря на то, что два часа назад в прокуратуре он лично заставил «полосатого», не склонного к употреблению наркотиков, но склонного к необоснованному страху, позвонить со своего мобильного президенту клуба и сказать одну-единственную фразу: «Документы Крыльникова у нас».

Быть может, потому Ресников и имел сейчас вид хотя и не величавый, но спокойный? Однако Кряжин, постоянно обдумывая поведение президента клуба и ставя себя на его место, всякий раз приходил к выводу, что Ресникову выгоднее всего было отправиться в Турцию («для организации товарищеских матчей») и разглядывать рябь на воде Босфорского пролива до тех пор, пока на родине не схлынет цунами.

– Спасибо, Артур Олегович, что сразу после нашего разговора не покинули страну, – проговорил Кряжин, по-хозяйски скидывая с плеч пуховик и размещая его на вешалке у дверей.

– С чего бы мне покидать страну? – спокойно отреагировал тот, наблюдая, как Базаян повторяет манипуляции следователя со своей верхней одеждой.

 – Вы, Иван Дмитриевич, одержимы какой-то идеей, сформулировать которую почему-то не в состоянии. Я встречаюсь с вами во второй раз и во второй раз не могу понять, к чему вы хотите меня склонить.

– Я сейчас сформулирую. – Кряжин надел очки с тонкими прямоугольными линзами и с громким визгом расстегнул на папке «молнию». – С чего начнем?

Ресников рассмеялся.

Этот следователь в Генеральной прокуратуре, по всей видимости, оказался во времена большого передела. Кадров не хватало, и у генерального прокурора не было иного выхода, кроме как давать объявление в газетах о вакансиях. И Кряжин был одним из тех, кто откликнулся. «С чего начнем»… Это восхитительно. Замечательно! А с чего бы хотел начать сам следователь по суперважным и ультрасложным делам Иван Дмитриевич?

– Кто? – не понял Ресников. И вдруг – понял.

А он-то тревожился – откуда такая активность следователя? «Вам звонили»… А зачем тогда Базаяна привел? Или Фрунзик тоже в долю попасть хочет? Так Ресников не против… Черт побери! – можно было и не посылать тех двоих в крыльниковский дом, пропитанный трауром.

– Есть триста тысяч евро, – президент оттянул узел галстука еще ниже, – которые мы планировали потратить на производство символики «Олимпа». Флажки, значки, шарфы, колпаки… знаете, с рогами такие… Дурь фанатовская.