Убийство с отягчающими

Замечательная женщина Эмма Петровна через час после того, как Кряжин позволил Шульгину выйти из бильярдной, вдруг позвонила и сказала, что вспомнила квартиру, в которую однажды привозила Гаенко документы. Разочарования от того, что она не вспомнила два дня назад, советник не испытывал. Прибудь они в тот вечер, вещи в квартире лежали бы точно в таком же положении, что и сейчас. Разве что чуть менее запыленные.

Кряжин мог не проводить спонтанных следственных экспериментов. Мог дать возможность генералу наврать с три короба, а после, на допросе, который не может не состояться, брать его за горло голыми руками.

Но ему очень хотелось посмотреть, чего стоит в такой ситуации Шульгин – раз, и следователю нужно было недопонимание в штабе ГУВД – два. Что касается первого, то Кряжин посмотрел и остался невпечатленным. Что касается второго, то оно уже состоялось.

Зачем генералу Шульгину, явному и единственному кандидату на пост первого заместителя начальника милиции столицы, убивать собственного подчиненного? Откуда генерал Шульгин знал, что у Гринева в рукаве пистолет? – вот это вопрос так вопрос!.

. Таким образом ретивый генерал-полковник решил прикрыть тылы начальства? Такие случаи уже бывали: советники сенаторов своими руками убивали проституток только за то, что те переспали с их шефами и могли оказаться опасными свидетелями. Охрана президента отравила киноактрису… Правда, это было давно, доказательств тому так и не нашли до сих пор, а потому утверждать, что она просто не передозировала, противозаконно.

Быть может, Чубасов сказал: «Реши эту проблему, МОЙ ПЕРВЫЙ заместитель Шульгин», – и Шульгин пошел решать эту проблему таким образом, какой он нарисовал для себя из стона, рвущегося с уст начальника.

– Сколько стоит эта квартира по рыночным расценкам? – спросил советник у начальника ЖЭКа.

– Ну, тыщ двести пятьдесят, наверное, – ответил тот, предполагая, наверное, что оказывает неоценимую помощь следствию.

– Видел, Сидельников, – ухмыльнулся Кряжин.

 – Тыщ двести пятьдесят и еще на сотню барахла в квартире. Ради чего такие жертвы?

Муровец промолчал, распознав в иронии риторический вопрос, Полянский же был откровенен и прямолинеен:

– Страх за убийство.

– А чего ему бояться, капитан? В полночь тридцатого декабря прошлого года Гаенко спокойно вышел из офиса, поболтал с кассиршей, махнул у стойки рюмку «смирновки» и, лениво высасывая лимонный ломтик, вышел вон.