Убийство с отягчающими

Я отключаюсь…»

Чубасов велел прокрутить еще раз.

Закурил, пострелял глазами, словно видел только что нечто знакомое, а теперь потерял.

Шульгин готов был включать и выключать диктофон до поздней ночи. Главное случилось – Чубасов теперь сделает все возможное для того, чтобы прикрыть действия своего заместителя во время встречи со своим же опером. А значит, он на верном пути.

«…– Что он намерен предпринять?

– Он послал Сидельникова за…»

– Стоп! – Палец генерала вонзился в воздух в направлении диктофона.

Шульгин послушно и быстро нажал на кнопку.

– Еще раз свой вопрос.

«… – Что он намерен предпринять?..»

Начальник ГУВД снова ткнул пальцем:

Шульгин не поверил своим ушам и вернул пленку на заданное место. Прослушал снова и постарался спрятать взгляд от начальника. Ах, Чубасов… Вовсе не так прост генерал, каким кажется. Слава о нем в конце прошлого столетия ходила добрая. И инспектором уголовного розыска был что надо, и начальником уголовки одного из РОВД Москвы проявил себя не как многие, да и начальником службы криминальной милиции был что надо.

Вошел в ГУВД, стал менее заметен, приучил окружающих к своему душевному спокойствию и вяловатости. А тут нате, не выдержал…

Правы были все вокруг, ох правы. Чубасов – не старичок простенький. И не из блатных, что служат исключительно за звания и ордена. Чубасов был и остается опером, как ни старается он выглядеть устало. Жаль только, что Шульгину это стало очевидно лишь сейчас, когда хочется провалиться сквозь этот паркет.

Выходит, что он ни делал, оценивалось Чубасовым вовсе не так, как виделось его заместителю, старающемуся пересесть в кресло первого зама.

Сразу после того, как на пленке прозвучало неоднократно воспроизводимое слово «предпринять» и воцарилась вынужденная тишина длиною в доли секунды, стали слышны два писка. Они звучали и тогда, когда Шульгин спрашивал, но их просто не было слышно. Их и сейчас можно обнаружить, если только порядком поднапрячь слух. Но все-таки слышно: «пи…», «па…»…

– Я тебе могу даже назвать две последние цифры телефонного номера, который набирал некто на мобильной трубке.

Это «три» и «девять». – Отвалившись на спинку высокого кожаного кресла, Чубасов насмешливо прищурился и щелкнул зажигалкой. – Значит, говоришь, «оп, кто-то идет»?

Лицо генерала в табачной дымке казалось зловещей маской хохочущего Мефистофеля.

– Значит, Полянский под полным твоим контролем? Шульгин, скажи честно – я кажусь тебе идиотом?

– Товарищ… – сбился зам.