Убийство с отягчающими

Сейчас же другой случай.

Когда первая пуля со скрежетом срикошетила от защищенного броней кузова, Гаенко добавил газу. Садиться не хотелось. Черт с ними, с четырьмя миллионами! Без них миллионов хватает, благо, не щелкал ртом все эти годы, а деньги ковал!

В любом случае он скажет, что тех двоих, в офисе, он не убивал. Он вообще ничего не скажет! Какие два трупа?

В какую ночь с тридцатого на трид…

Вывернув руль влево, Гаенко едва не снес со встречной полосы пасажирскую «газель». Треск стекла справа настолько напугал его, что он чуть не погубил себя и машину.

Справа сквозь зеленую тонировку ему было хорошо видно, как из поравнявшегося с ним «Форда» торчат руки, и эти руки держат «макаров». На рукавах стрелявшего были видны две фосфоресцирующие полосы, коими обвешивают экипировку дорожной милиции.

Вот так. Раньше стреляли сзади, и по колесам. Теперь стреляют сбоку, в упор, и в голову.

Если задержат… На чем он остановился?.. Ах да! В какую такую ночь с тридцатого на тридцать первое?! Он спокойно вышел из казино, улыбался кассиру и приструнивал охрану! Кто и зачем у него в офисе резал и стрелял, ему неведомо!

А тесть пусть помогает, если не хочет, чтобы его не только из Высшей квалификационной коллегии вышибли, но и из Фонда помощи ветеранам! Представитель от общественности!.

Что может быть страшнее насмерть перепуганного труса?

Все, приехали. Впереди, поперек дороги, стоит «КамАЗ». Где его взяли в центре города?! Им же запрещено здесь появляться! «КамАЗам», «МАЗам» и другим фурам.

Стояли бы «Форды», можно было рискнуть. На скорости врезать в корму одного и капот другого. Распахнулись бы, как ворота.

А «КамАЗ» не пробить, факт. На нем сотен пять мешков. Наверное, опять гексоген завезли, а тут их к общественной работе привлекли.

Гаенко положил одну ступню на другую и изо всех сил вжал педать тормоза в полик.

Хоть бы на сантиметр занесло! Вот шведы со своей ручной сборкой…

– Из машины, урод, быстро!.

Гаенко вышел бы, конечно, сам. И даже поднял вверх руки, чтобы продемонстрировать свою добрую волю. Но менты серчали за попусту использованные боеприпасы, а потому били и катали, били и катали…

Когда Гаенко пришел в себя, он понял, что находится в очень странной позиции. Руки его, широко расставленные, лежали на теплом капоте «Вольво», а ноги раздвинуты в стороны под таким углом, что управляющему было не по себе.