Но проблема в том, что, располагаясь к генералу так, как описывал сам генерал, Гринев даже не смог бы поднять руки – ему мешал подоконник.
Смагин встал, небрежно отодвинул ногой кресло и прошелся по кабинету походкой писателя, который никак не может придумать синоним слову «растерянность». Где-то между шкафом и напольными часами он остановился и стал проговаривать, словно расследовал дело он, а не Кряжин:
– Крыльникову до пенсии оставалось всего ничего. Через год-полтора ему вручили бы погоны генерал-майора.
Человек хотел и службу удачно завершить, дабы с пенсией и статусом все в порядке было, и на будущее запастись. Это понятно. В каком-то смысле. Далеком от нравственности. Но перенапрягся на работе. На второй. Шульгин – первый кандидат на его место. Молодой генерал уже наверняка мысленно расставил мебель в кабинете покойного Крыльникова по своему усмотрению, но тут…
– Да, – подхватил Смагин. – И стал гадить.
– Ну, уж вы скажете…
– И гадить так умело, что перед Шульгиным встала дилемма.
Либо небезызвестный Кряжин доводит дело до конца, либо он делает все возможное для того, чтобы Кряжин дело до конца не довел. В первом случае Чубасов и его команда вылетают из ГУВД – поверь мне, я видел банник Царь-пушки! Министр вышибет весь руководящий состав сразу, едва поймет, чем занимаются в свободное от защиты правопорядка время генералы. Во втором случае Кряжин будет вести расследование всю жизнь, дело примет очертание «темняка», и Чубасов останется на должности.
Соответственно в благодарность за это он будет рекомендовать министру назначить Шульгина на место Крыльникова. – Смагин вернулся на место и крутнул пепельницу. Та простучала по столу, сбивая окурки к центру ровной горкой. – Если ты прав, то Шульгин – действительно монстр. Гринев – главный источник информации по всем делам Крыльникова. И отдать его тебе – это поставить крест на своей карьере. В принципе… Всего один выстрел… А подчиненные, надеясь на добрую память генерала в последующем, подтвердят его теорию о покушении Гринева на жизнь заместителя начальника ГУВД.
Всякий раз, когда Кряжин общался с начальником Следственного управления Генпрокуратуры, он убеждался в том, что мыслят они одинаково. Что бы ни происходило в их жизни, они всегда думали в одном направлении. И редко случалось так, чтобы направление это было обратным от истины.
