Убийство с отягчающими

– Гаенко! Времени на раздумья у тебя ровно столько, сколько мне понадобится, чтобы съездить к Шульгину и вернуться обратно. Не хочешь говорить – пиши. Но как только я переступлю порог Генпрокуратуры, окно приема явок с повинной закрывается!

Гаенко был оставлен под присмотром наряда милиции в камере для доставленных Генеральной прокуратуры, и он оказался в полном одиночестве меж четырех молчаливых, холодных стен.

Через час ему стало нехорошо. Маленький червячок, принявшийся его точить через пятнадцать минут после начала заключения, превратился сначала в змею, кусающую его изнутри, а потом вдруг трансформировался в мутанта-мурену, рвущую его внутренности.

Управляющий казино «Эсмеральда» терпел муки еще час. А потом не выдержал и за двадцать две минуты до приезда следователя на Большую Дмитровку стал ломиться в металлическую дверь.

– Дайте мне бумагу! – кричал он, отбивая ступни о семимиллиметровый лист стали. – Дайте мне бумагу и ручку, я все напишу!.. Кряжин! Он говорил, что я могу написать, если захочу!.

.

– Верно, – спокойно молвил ему усатый старшина милиции, подавая десяток чистых листов и два стержня от шариковой ручки. – Он говорил.

Шульгин, озадаченный звонком Чубасова, был непривычно гостеприимен и вежлив. Поинтересовался, долго ли следователю пришлось ждать в заторах, предложил чаю и даже несколько булочек. Показал на стулья в своем кабинете, подразумевая под этим возможность для советника выбрать любой из них, и уселся на свое место.

– Мне звонил начальник. Просил помочь всем, что в рамках моих полномочий, – сказал он.

 – Не скрою, мне известно, о стрельбе в центре города. Но не думаю, что это может привлечь внимание нашего ведомства. А за наблюдение простите великодушно… Сами поймите. Но не в первый же раз нам друг за другом смотреть, – разведя и снова сведя руки, Шульгин вслух сказал о том, о чем старались не говорить даже в курилках ведомств. – Вдруг кто что пропустит – рядом те, кто поправит и поможет. Вот как сейчас, например. Вы попросили, я готов сделать все, что в моих силах.

Кряжин встал – ему не понравился стул, прошелся до стены со стеллажом, заставленным книгами, и посмотрел на папку, лежащую там, где он ее оставил.

Нашел на подоконнике пепельницу и вернулся с нею к столу. Вынул сигареты, положил пачку на стол, щелкнул зажигалкой.

– Все делать не нужно, генерал-майор. Прошу об одном, – облачко дыма поднялось и встало между ними. – Сейчас я начну говорить, а где я ошибусь, вы меня поправите и поможете.