Убийство с отягчающими

Если абстрагироваться от тяжелой атмосферы происходящего и взглянуть на это свежим взглядом, то среди всей этой разномастной толпы скорбящих можно было заметить два маленьких коллектива по два человека, которые перемещались среди участников собрания, как маломерные суда среди военной флотилии, и преследовали несколько иные, нежели остальные, цели.

Все самое драматичное, неприятное и тоскливое Сидельников и Полянский пережили стоически. Они и были одним из коллективов, пришедших скорее посмотреть, чем поучаствовать.

И эта пара была самой примечательной. Лишь тоска по умершему не позволяла многим видеть, насколько необычно поведение этих двоих на церемонии прощания.

– Ты в кабинете был?

– Да, но там какая-то старуха спит. Я в столе посмотрел, на стеллажах. На полках, под кроватью. – Один из СБ Ресникова покосился на лаковые туфли покойного и сглотнул слюну.

– Иди на кухню, я – в спальню…

Сидельников, пытающийся среди приглушенного шепота поймать хотя бы одно из произносимых ими слов, помял пару белых гвоздик и поморщился:

– Интересно, о чем они говорят.

– Этот, в полосочку, рассказывает, наверное, как он под матрацем искал. На кровати старуха столетняя дремлет, он стал матрац вместе со старухой переворачивать, а она – зырк! – одним глазом, и смотрит. Но под ней ничего не было, я видел…

И, следуя за сотрудниками СБ, они снова разошлись.

Кряжин прибыл на похороны, когда назрел момент для выноса. Остановившись в кухне за занавеской из бамбуковых звеньев, невидимый никому, советник смотрел, как толпа шествует на улицу, едва не задевая его локтями. Полянского он приметил сразу – тот выходил одним из последних, дыша в затылок одному из людей Ресникова. Второй, в лиловой рубашке, оставался пока недосягаем, как, впрочем, и капитан МУРа.

К удивлению своему, Кряжин обнаружил, что из руководящего состава ГУВД здесь всего несколько человек, среди которых выделялся знакомый по визиту к Чубасову Шульгин. Остальные – вероятно, уровня начальников отделов и рядового состава. Их Кряжин не знал тем более.

Пользуясь всеобщей отрешенностью, он миновал прихожую и, стараясь не обнаруживать своего присутствия ни перед своими, ни перед чужими, прошел в комнату, напоминающую кабинет.

Так оно и было.