Убийца из Квартала красных фонарей

 — Вот, сами гляньте, порошок от доктора. Сильный порошок. Его надо принимать каждый день. Если не верите, спросите у дока сами. И он вам скажет, что я больна.

Декок с наигранным изумлением воззрился на «мадам».

— Больны?! Вы… и вдруг больны? — В голосе инспектора звучал неприкрытый сарказм. — Что ж, все бывает в первый раз. Должно быть, и с вами это впервые в жизни. Пока я служу в этом участке, вы не пропустили ни одного дня. Кстати, позвольте-ка на секунду взглянуть на вашу коробочку.

— Там нет этикетки, — нервно сказала Молли.

— И тем не менее, позвольте ее сюда…

Женщина дрожащей рукой протянула коробочку инспектору, и тот, внимательно осмотрев ее, с осуждением выпалил:

— Рецепт выписан пятого июля! На следующий день после убийства! Кстати, не потому ли вы так внезапно заболели?

— Я была настолько потрясена… — опустив голову, прошептала Молли.

Декок кивнул, однако сочувствия в его взоре не наблюдалось.

— Все равно я ничего не видела! — с хитрецой взглянув на него, упрямо повторила Молли.

Декок, повернув голову, вновь окинул взглядом набор шпионских зеркал. Затем встал, глубоко вздохнул и, подойдя к хозяйке борделя, мягко провел ладонью по ее черным волосам.

— Позвольте вам кое-что объяснить, — ласково улыбнулся он. — Вы имеете полное право скрывать седые волосы под черной краской. Этого закон не запрещает. Но… — тут инспектор угрожающе вскинул толстый палец и резко сменил тон, — если вы, старая греховодница, прячете от меня убийцу, у вас будут крупные неприятности! Я вам устрою такую жизнь, превращу в такое ничтожество, что вы пожалеете о том дне, когда впервые меня увидели.

Я лично прослежу за тем, чтобы ваш бизнес приказал долго жить, а вашу лавочку навек прикрыли. А вам присмотрю камеру поуютнее, специально для наших самых дорогих гостей. — Декок тихонько постучал «мадам» указательным пальцем по лбу. — Надеюсь, это дошло до ваших крошечных хитрющих мозгов?

Молли судорожно сглотнула.

— Вы… вы не имеете права угрожать пожилой женщине…

Декок не обратил на ее слова ни малейшего внимания.

Это означало, что он в ярости. Сильно раздражающие его вещи инспектор обычно откровенно игнорировал, и никто не мог сказать наверняка, делает он это нарочно или же сдерживает бешенство от боязни переступить черту.

Сыщик сел за стол и принялся за кофе, шумно прихлебывая. Производимые им при этом звуки вызывали отнюдь не самые приятные ощущения. Осушив чашку, инспектор поднялся и махнул рукой Фледдеру.

— Нам пора.