Убийца по вызову

С кем из этих троих он связан, не знаю, но именно его бывший агент снимал, как Строевой уголовники цветы дарят. Здесь чувствуется рука Кравчука: раз меня из органов выперли, то и тебе там не работать. Поймите, этим троим нужны не только деньги и предприятия Болотина: но и наше с ним унижение, позор, бедность, бесчестье, компрометация и так далее. Им не нужна его смерть, им нужны его и мои страдания. Со мной дело сорвалось, запись из Интернета убрали. А вот если бы она осталась, УСБ на мне отыгралось бы за все прошлые неудачные попытки меня прижать, и еще неизвестно, чем бы дело кончилось.

– И в каком же направлении вы собираетесь работать? – поинтересовался Александров.

– Да есть кое-какие соображения. Вот завтра с охранниками поговорю, проясню для себя ситуацию, тогда и определюсь с дальнейшими действиями. А сейчас… – Лев не удержался-таки и зевнул, но успел вовремя прикрыть рот. – Извините. Я, с вашего позволения, пойду в приемную. Там такое удобное кресло стоит, что так и тянет в нем подремать, пока вы совещаетесь.

Я, знаете ли, уже не мальчик, чтобы такие нагрузки легко выдерживать.

Получив в ответ кивок Александрова, что было воспринято им как согласие, Гуров вышел в приемную, сел в большое, мягкое, уютное кресло, устроился поудобнее и уснул. Проснулся он оттого, что Степан тряс его за плечо:

– Поехали домой, хоть немного нормально поспите.

Лев посмотрел на часы – было шесть часов утра, долго же они совещались! До квартиры Степана он добрался на автомате, так же разделся и рухнул на диван…

ПятницаГуров чувствовал себя древним, дряхлым стариком.

Не помогли ни контрастный душ, ни выпитые под укоризненным взглядом Лики две чашки крепчайшего кофе – Льву он был категорически противопоказан. Хорошо, что ударил небольшой морозец, и он, постояв минут пять у машины и глубоко дыша, немного взбодрился, так что к библиотеке приехал уже в более-менее рабочем состоянии. Причем приехали они со Степаном каждый на своей машине, потому что дело разделилось и дальше им предстояло заниматься только своим.

В читальном зале, которому утром полагалось быть пустым, собрались все бывшие охранники Болотина, и вид у них был хмурый. Поздоровавшись, Лев сказал:

– Если меня кто не знает, я полковник полиции Гуров. И новости у меня хорошие. Во‑первых, Садовников жив, но могло быть и иначе, если бы не Павел и не золотые руки молодого хирурга, который буквально вытащил Ильича обратно на этот свет.