Убийца поневоле

Он же нормальный мужик с нормальной психикой, представляете, каково ему в этом царстве слез и причитаний?

— Вы хорошо знаете Владимира Сергеевича?

— Не очень. Вот Лизу я знаю много лет.

— У вас близкие отношения?

Сотников посмотрел на Настю с упреком и недоумением.

— Какое это имеет значение?

— Никакого. Я просто спросила. Она вас любит?

— Наверное.

— А вы?

— Анастасия Павловна, вы пришли говорить о ее отце, а не о наших с ней отношениях. Я прав?

— Разумеется, вы правы. Но коль вы знаете ее отца не очень хорошо, то, может быть, ваш рассказ о Лизе поможет мне понять его характер.

— Лиза… Ну, она полностью попала под влияние матери. Ходит на кладбище каждую неделю и готова на полном серьезе обсуждать вопрос о том, понравились ли Андрюше цветы, которые она ему принесла.

— А что, Елена Викторовна верит в бессмертие души?

— Еще как верит! И в церковь ходит, да еще и Лизу заставляет. Даже крещение приняла. Ли-за рассказывала, что теперь у матери один свет в окошке — ее крестная. Незыблемый авторитет.

Они проговорили целый час. За это время Насте удалось составить некоторое представление о той обстановке, в которой жил генерал Вакар, и она еще больше уверилась, что ключ к несговорчивому свидетелю надо искать именно здесь.

Расставшись с Сотниковым, она связалась с Бокром и рассказала ему про церковь, которую посещала Елена Вакар.

— Там крутится некая тетя Люба, крестная мать Елены. Посмотрите, что это за человек. Мне бы надо с ней поговорить.

— У нас тоже есть новости, — сообщил Бокр.

Ближе к концу дня Настю вызвал Гордеев. Он был злой и красный.

— Ты маленькая паршивка, — изрек он, едва увидев Настю на пороге своего кабинета. — Какого лешего ты мне не сказала, что Резников был связан с оборонными объектами? Я начал наводить о нем справки, а мне в ответ показали большую красивую фигу, да еще и пытались из меня информацию вытрясти.

— Я не знала, — растерялась Настя. — Честное слово, я не знала. У меня таких сведений не было.

— Плохо, что не было. Куда твои хваленые бандиты глядели? Теперь того и жди явятся наши доблестные контрразведчики и заберут себе весь материал, в том числе и убийство Малушкина. А ведь ты его, как я понимаю, почти раскрыла. Опять все лавры им достанутся, а нам — пенделя под задницу. Черт, знал бы, ни за что бы не сунулся проверять твоего Резникова.

— Да ладно вам, Виктор Алексеевич, чего нам с ними делить? — примирительно сказала она. — Пусть забирают.