Убийца поневоле

 — Куплю жратвы побольше да повкусней, отвезу ей, а то вечно она жалуется, что я ей не помогаю. Послушать ее, так у нее, кроме меня, и детей больше нет, а Люська с Генкой уж и не в счет. Конечно, они — сиротинушки, а я богатенький Буратино, должен всех их содержать. Здоровые оболтусы оба, а так и норовят на шею сесть. Нет уж, матери помочь — святое, а эти пусть сами крутятся».

Легкое опьянение от выпитого за ужином виски уже прошло, и Игорь, прежде чем лечь спать, выпил залпом треть стакана водки. Воспоминание о мужчине в белых «Жигулях» сильно тревожило его, а Ерохину хотелось как следует выспаться.

4

Обогнав резко сбросившего скорость Ерохина, генерал Владимир Вакар повел машину в сторону дома. Неужели мальчишка его заметил? Забавно. Но, впрочем, никакого значения это не имеет. Все равно Вакар убьет его, рано или поздно. Конечно, лучше бы обойтись без этого, но раз обойтись нельзя, то…

Выйдя из лифта, он увидел на лестничной площадке Лизу в наброшенном на плечи пальто и с сигаретой в руке. Кивнув дочери, Вакар собрался было уже вставить ключ в замок, когда Лиза окликнула его.

— Папа, подожди.

Владимир Сергеевич молча спустился на один пролет и встал рядом с ней.

— Папа… Мать сегодня ходила к крестной.

Вакар поморщился. Он терпеть не мог благостную, толстую и желеобразную тетку, которая помогала Елене, когда той пришло в голову окреститься. Слава богу, Елена, учуяв его, мягко говоря, сдержанное отношение к крестной, перестала таскать ее к ним домой. От крестной жена набиралась всего этого вздора о неотомщенной душе младенца и прочей опасной ерунды.

— И что нам сказала крестная? — спросил он, не скрывая насмешки.

— Мать хочет, чтобы она нашла ей какого-то человека… Ну, в общем, ты знаешь, о чем речь. Она считает, что ты слишком долго тянешь, что на тебя надеяться нельзя. Мол, пусть чужие люди помогут Андрюшиной душе успокоиться, если родному отцу до этого нет дела.

— Ты специально ждала меня, чтобы сказать об этом?

— Почти. Я видела, как ты подъехал, и вышла, чтобы тебя перехватить.

— Ты бы объяснила это матери, — сухо ответил генерал. — Я тысячу раз просил вас обеих не торопить меня и не обсуждать это со мной. И я готов повторить это еще тысячу раз, но торопить себя не позволю. И тем более не позволю заводить разговоры об этом. Иди в дом.

Лиза покорно поднялась в квартиру, прошла в кухню и стала разогревать ужин для отца.