Никто, кроме умалишенного, не убьет ближнего просто потому, что считает его навязчивым пройдохой! Полагаю, Пленмеллеру хочется, чтобы я думал иначе, тогда он мог бы наслаждаться тем, как я раз за разом оказываюсь в дураках. Но если ему нужно, чтобы я счел его главным подозреваемым, то пусть преподнесет настоящий мотив и перестанет изображать душу общества. Что еще вы нашли в кабинете Уорренби?
Харботтл с пренебрежением посмотрел на бумаги на столе:
– Я принес это вам, но вряд ли вы найдете в этом что-нибудь ценное.
Тут переписка с одним из городских советников – похоже, у них вышла ссора. Еще много всего про какое-то выставленное на продажу имущество в доверительной собственности. Кажется, главным попечителем выступал Драйбек, он всем этим и заправлял. Уорренби представлял интересы человека со странным названием – никогда раньше такого не слышал… – Харботтл вытянул из груды одну бумагу и воскликнул: – Вот, сэр! Бенефициарий! – Он положил бумагу на стол и ткнул пальцем в соответствующую строчку.
– Ох, уж эти законники, – с отвращением пробормотал Хемингуэй.
– Поищите словарь!
Инспектор вернулся через несколько минут с увесистым томом.
– Так называется тот, кто получает прибыль от имущества в доверительной собственности, – продекламировал он.
– Отлично! – кивнул Хемингуэй, просматривавший письма. – Этот клиент, понятно, хочет свою долю. Можно приступать к продаже, но Драйбек по какой-то причине тянет резину…
– Неудачное время для продажи, – подсказал Харботтл. – Он так и объясняет в одном из своих писем, и это звучит разумно.
Уорренби этого не опровергает. Пишет с безупречной учтивостью: мол, ситуация ясна, но его клиенту не терпится без промедления получить свою долю вырученного. Не понимаю, сэр, какое это имеет отношение к убийству? Я сомневался, нужно ли показывать это вам. Причина сомнения – появление в кабинете Уорренби Драйбека сегодня днем. Я решил, будто он что-то вынюхивает, однако он объяснил, что хочет как-то помочь Каупланду. Драйбек пытался вытянуть из меня, нашел ли я что-нибудь, – так я расценил его болтовню.
Конечно, я его выпроводил, а потом подумал, что он беспокоится из-за переписки с Уорренби. Ничего иного, что касалось бы его, я не нашел."
"– Любопытно, – признал Хемингуэй. – Клиент Уорренби тянулся за своей долей, а Драйбек, наоборот, не торопился. Может, он просто старался для выгодоприобретателей – жаль, мы не знаем, как относились к немедленной продаже другие! Хотя у него могли быть свои причины.
