На его месте я целился бы в вяз. Это единственное дерево по эту сторону с подходящим толстым стволом. Пойдемте и проверим!
Они спустились в проулок и приблизились к вязу. Там инспектор оглянулся на кусты утесника, беззвучно шевеля губами.
– Вы низко смотрите, шеф, – наконец произнес он. – Если пуля в стволе, то примерно в десяти футах от земли.
– Вы считаете? – отозвался Хемингуэй, разглядывая ствол. – Вы молодец, Хорас. Что скажете об этой царапине?
Инспектор подскочил к нему и, задрав голову, уставился на светлое пятнышко: там от ствола откололась щепочка.
Его лицо выражало изумление и даже суеверный ужас.
– Чтоб мне прова… Ваша правда, сэр!
– Нам нужна лесенка.
– А где ее взять?
– В доме. Если у Глэдис отгул, то поищем в сарае садовника.
– Он будет заперт, – предрек инспектор. – Если попросить лестницу у служанки, то она обязательно придет посмотреть, что мы делаем.
– Я задержу ее в кухне всякими глупыми вопросами.
Они двинулись по прямой тропе, тянувшейся от калитки к задней двери. Судя по громкой музыке, Глэдис не взяла отгул, а включила на полную мощь программу «Музыка для работающих».
Слушая, она начищала столовое серебро и подошла к двери с бархоткой в руке. Из того, как она поприветствовала Хемингуэя, инспектор заключил, что в их прошлую встречу шеф не поленился наговорить ей комплиментов. Он саркастически взглянул на Хемингуэя, но тот уже завел с девушкой шутливую беседу. Спросив: «Зачем вам лестница?», Глэдис не увидела препятствий к тому, чтобы одолжить полицейским собственность своей хозяйки.
Она вручила Харботтлу ключ от сарая, предупредив, что если лестница не вернется на место, то завтра садовник учинит скандал, а затем пригласила Хемингуэя в кухню, попить чаю. При появлении инспектора через четверть часа он прервал многообещающий тет-а-тет, причем Харботтлу показалось, что ему не пришлось задавать Глэдис никаких вопросов, включая глупые. Та сидела, упершись локтями в стол и грея ладони о чашку крепчайшего и сладчайшего чая. Инспектор застал ее за радостным хихиканьем и за восторженными похвалами его шефу.
– Если бы мой Берт услышал вас, даже не знаю, что он сделал бы! – весело заявила она.
Хемингуэй переглянулся с инспектором.
– Если бы я женихался, никакой Берт передо мной не устоял бы!
– Вот нахал! – Глэдис расхохоталась, потом оглянулась на Харботтла и вежливо, но без воодушевления предложила: – Может, вашему другу тоже налить чашечку чаю?
– Нет, он такого не пьет, – сказал Хемингуэй, вставая из-за стола.
