– А то так и уйду на пенсию без боевого опыта!
– Сядь! – рявкнул Лыков. – И не кудахтай. Я запрещаю тебе входить внутрь, и это не обсуждается. Поясню. Их там должно быть совсем немного. Двое или трое. Третий, скорее всего, Васька Питенбрюх. Он барыга, а не кулачный боец. И ребята, как это обычно бывает, меня недооценят. Так что, вероятно, я минут через пять выйду на крыльцо и махну тебе рукой. Но револьвер все-таки возьми.
– У меня нету.
– На, – Лыков протянул помощнику свой «веблей», подарок покойного Буффало.
– А вы?
– У меня дома лежит специальный «смит-вессон» с укороченным стволом.
Остался от товарища… Вечером зайду и вооружусь.
Надворный советник показал помощнику, как взводить револьвер и как ставить на полувзвод. Валевачев попросил добавить ему патронов, но начальство только рассмеялось.
– Ты что, воевать там собрался? В барабане шесть штук, хватит тебе.
Юрий сунул «веблей» в карман, и тот сразу же заметно оттопырился. Переложил за ремень – и оружие с грохотом выпало из-под сюртука. Лыков ругаться не стал.
– Ничего, так со всеми бывает в первый раз. Поехали ко мне домой, выдадим тебе укороченную модель.
Они сели в пролетку к отставному бомбардиру. Лыков познакомил помощника с возницей, сказав:
– Завтра именно Фрол будет возить тебя в сыскную и обратно.
На Моховой, по счастью, никого не было. Все, кроме кухарки, ушли по гостям. Швейцар не хотел пропускать незнакомого «артельщика». Но прилично одетый Валевачев сказал, что этот человек при нем и нужно оставить хозяину важное сообщение.
В кабинете надворный советник протянул помощнику небольшой револьвер. Длина ствола – всего два с половиной вершка![47] Такие изготавливают малыми партиями в Туле по заказу сыскной полиции для скрытного ношения. Юрий сунул «смит-вессон» в карман брюк. Лыков осмотрел его – незаметно!
Вооруженный, губернский секретарь поехал на службу. Алексей особо предупредил его: ни словом, ни взглядом нельзя выказать Шустову, что знаешь о его предательстве. Все должно быть как обычно: чай, разговоры, то да се…
Алексей, велев кухарке помалкивать, вернулся на Тверскую.
Ему надо было убить время до вечера. Мелькнула мысль: не съездить ли к Анютке? Вдруг муж еще покупает свою машину? Но сыщик не решился. Завтра его будут убивать. Эффенбах писал, что Снулый и силен, и опасен. И всегда до сих пор побеждал. Это даже хорошо: такие люди не привыкли к тому, что соперник может оказаться сильнее. Их легче спеленать. Но нужно быть во всеоружии, и силы лучше поберечь.
