Ей уже не нравится принятое решение быть частью случившегося.
— Сэрай…
— Что это было? — кричит она, смотря на меня. — Почему целью была эта женщина? Она была безобидна, Виктор. Ей нужна была наша помощь. Она была невинной. Это так очевидно!
— Ты уверена в этом? — спрашиваю я, сохраняя спокойствие.
Сэрай начинает кричать на меня, но затем останавливается и открывает рот.
— Может и нет, — говорит она. — Но он держал её в той комнате, накаченной наркотиками. Беспомощной. Узницей. Я не понимаю… — Она снова смотрит в лобовое стекло.
— Так только выглядит, — отвечаю я. — Но Мари Гамбург заслужила такую участь, как и сам Артур.
— Тогда кто заказал убийство? — спрашивает она, её взгляд сфокусирован на мне. — Зачем убивать её, а его нет?
— Мари Гамбург сама заказала свое убийство, — отвечаю я, и Сэрай смотрит на меня с недоверием. — Они оба была вовлечены в бесчисленное количество случаев насилия и убийств, случайные смерти по причине сексуальной асфиксии, однако убийства покрывались огромными банковскими счетами.
Большую часть брака они провели в таком стиле. Год назад Мари Гамбург, если верить ей, решила, что хочет покончить с такой жизнью. Её одолели собственные демоны. Когда она попыталась поговорить с Артуром о том, чтобы выйти из дел, прося о помощи и исправлении их жизни, он отвернулся от неё. Короче говоря, он использовал её пристрастие к героину и держал запертой в той комнате, чтобы она не смогла разрушить все, что у них было. Но Артур любил её. Своим извращенным способом, но любил.
Это стало очевидно по его реакции на её смерть.
Сэрай медленно качает головой, пытаясь принять правду.
— Как ты обо всем этом узнал?
— Я прочитал файл, — объясняю я. — Я так обычно не поступаю, но в данном случае посчитал необходимым.
— Потому что я была рядом, — понимает она, и я киваю в знак согласия. — Ты знал, что я начну задавать вопросы.
— Да.
Она отворачивается.
— Как она смогла так долго скрываться от общественности. Кто-то же должен был что-то знать. Их дети. В письме сказано, что у них были дети.
"
"— Есть, — отвечаю я. — Двое детей живут где-то в Европе и не хотят иметь ничего общего со своими родителями. И Гамбург не держал Мари полностью скрытой от общественности. Он утверждал, что сидел рядом с её кроватью, так как у неё был рак в терминальной стадии. И каждый раз, когда появление на публике было необходимым, чтобы избежать всяких подозрений, он одевал её, накачивал и сажал в инвалидное кресло позади себя на несколько минут.
