А так как она безмерно меня презирала, она изо всех сил старалась покупать самые дешевые, самые бесполезные вещи, которые только могла найти. Когда дело дошло до дезодоранта, лучшее, что я получила - жидкий роликовый дезодорант, который оставил красные, воспаленные пятна у меня подмышками.
Я чищу зубы и даже использую зубную нить впервые за много лет, а затем нахожу себя безучастно стоящей перед зеркалом. В действительности я не вижу себя, но думаю о Викторе, о том, что происходит в комнате Саманты. Подробные картинки того, как он ее трахает возникают у меня в уме, и это расстраивает меня сильнее, чем я хотела бы признаться себе.
На самом деле меня не мог привлечь мужчина вроде него, не так ли? Мужчина, который убил не знаю сколько людей. Неважно, что я чувствую себя рядом с ним в безопасности или что я доверяю ему; правда в том, что он - то, что он есть, и было бы глупо полагать, что он не убьет меня, если решит, что в этом есть необходимость.
Но он меня привлекает. Я ощущаю странные, незнакомые чувства к нему.
И я ненавижу это!
Я встряхиваю головой, злясь на себя, и наконец, замечаю свое отражение. Область вокруг правого глаза пожелтела из-за ушиба. Губы сухие и потрескавшиеся. А здесь крохотный порез вдоль левой брови. Я выгляжу усталой и... использованной.
Только звук чего-то падающего на пол в другой комнате дальше по коридору выхватывает меня из моего отвращения к себе."
"Я приоткрываю дверь ванной и выглядываю в коридор. Я слышу голос Саманты, но не могу разобрать, что она говорит.
Наконец, я выхожу из ванной и крадусь по коридору к ее комнате на цыпочках, проходя по ковру как можно тише. Ее дверь закрыта, так что я прижимаюсь ухом к дереву и пытаюсь подслушать, но когда я касаюсь двери, она со скрипом приоткрывается и мое сердце уходит в пятки. Я плотно закрываю глаза и задерживаю дыхание до тех пор, пока не понимаю, что не выдам себя.
Я не должна этого делать, думаю я про себя, просто ничего не могу с собой поделать.
Я заглядываю в тускло освещенную комнату. Телевизор включен, но звук сильно убавлен или выключен, а его свечение дает в комнате больше всего света.
Я вижу окровавленную рубашку Виктора и остальные части его костюма, перекинутые через бортик корзины для белья, прижатой к стене возле хозяйской ванной. Ее дверь тоже приоткрыта.
Приоткрыв дверь спальни еще немного, только чтобы я могла протиснуться внутрь, я захожу в комнату Саманты. И с каждым шагом я все сильнее ощущаю себя неотесанной грубиянкой, но я должна знать.
