Неужели вы считаете, что мне следовало сунуть голову в петлю только потому, что я нуждался в деньгах?
– Я думаю, – сказал, поднимаясь, Ханнасайд, – что вы с единокровным братом ошибочно мните себя настолько умными, что вам все может сойти с рук. Поэтому считаю, что вы вполне могли это сделать.
– Как знаете, – спокойно ответил Роджер. – Кстати, раз речь зашла о деньгах, я хочу обсудить положение дел со своим кузеном, когда вы наконец закончите задавать мне вопросы.
– Я закончил. – Ханнасайд повернулся к Антонии: – До свидания, мисс Верекер.
Прошу прощения, что нарушил ваше чаепитие.
Он кивнул Джайлсу Каррингтону и пошел к двери.
– Вы меня совершенно не поняли, – недовольно сказал Роджер. – Я не притворяюсь умным. Собственно, большинство людей как будто считает меня слегка недалеким. Я не согласен с этим, потому что далеко не дурак. И раз уж речь зашла об этом, думаю, что Кеннет вовсе не так умен, как считает. Вы можете думать, что он очень умен, но я могу лишь сказать…
За суперинтендантом закрылась дверь.
Роджер выглядел слегка обиженным, но спокойным.
– Ушел в раздражении, – заметил он. – Обидчивый.
Однако несколько часов спустя, когда Ханнасайд сидел напротив Джайлса за накрытым столом, у него не было и следов дурного настроения. Суперинтендант принял приглашение Каррингтона без малейших колебаний, и огоньки в его глазах ярко сияли, когда он заметил:
– Никак не могу решить, кого из ваших кузенов больше хотел бы осудить за это убийство.
Вы позволите этому… этому помешанному завладеть состоянием Верекера?
– Что мы можем поделать? – пожал плечами Джайлс. – Роджер законный наследник. Какое он произвел на вас впечатление?
– Не хочу дурно отзываться о ваших родственниках, – угрюмо ответил Ханнасайд.
– Поверили вы его истории?
– Нет. Но и не могу сказать, что не поверил. Разумеется, я делаю все, чтобы проверить ее, – без особой надежды на успех. Кроме того, навожу справки во всех ресторанах – пока безуспешно.
Не могу выяснить, где Арнольд Верекер ужинал в тот вечер, когда его убили. Мне это необходимо знать. Все эти подозреваемые с их наличием мотивов и отсутствием алиби бесперспективны. Не будь Кеннета Верекера, все указывало бы на Роджера. Но Кеннет есть, и сделать выбор между ними невозможно. У обоих один и тот же мотив, у обоих нет достоверного алиби. Но кого мне брать под арест? – Он взял с блюда соленый миндаль и положил его в рот.
