– Джайлс, ты это серьезно? – Он кивнул. – Ты ведь знаешь, какой несносной я могу быть, и будет ужасно, если… если ты делаешь мне предложение в минуту слабости, и… и я приму его, а потом ты пожалеешь.
– Открою тебе тайну, – сказал он. – Я тебя люблю.
Антония внезапно прижала его ладонь к своей щеке.
– О милый Джайлс! Я только сейчас осознала это, но я влюблена в тебя уже долгие-долгие годы! – выпалила она.
И в эту неподходящую минуту в студию торопливо вошел Рудольф Мезурье.
– Я пришел, как только смог! – начал было он, но потом остановился и возмущенно воскликнул: – Вот так так! Ничего себе!
Антония, нисколько не смутившись, как обычно, сразу же перешла к сути дела.
Поднялась и протянула кольцо.
– Тебя-то я и хотела видеть, – простодушно сказала она. – Джайлс говорит, что я должна тебе его вернуть. Я очень извиняюсь, Рудольф, но… но Джайлс хочет, чтобы я за него вышла. Он меня прекрасно знает, мы отлично ладим, так что… так что, думаю, я выйду за него, если ты не очень возражаешь.
Лицо Мезурье выражало скорее удивление, чем досаду, но он театрально произнес:
– Я мог бы понять.
Мог бы понять, что жил в призрачном раю.
– Очень мило с твоей стороны, что ты так выразился, – сказала Антония. – Неужели ты в самом деле думал, что это рай? Мне кажется, большей частью ты думал, что это похоже на ад. Если да, я нисколько тебя не осуждаю, потому что сама так думала.
Это откровенное признание сразу заставило его умолкнуть, но через несколько секунд мучительной неловкости он с горечью пробормотал:
– Я пока что не могу этого осознать.
Наверное, вскоре осознаю. У меня просто нет слов. В голове не укладывается, что все кончено.
– Ты не можешь думать, что все кончено, потому что мы не собирались пожениться, – рассудительно заметила Антония. – Полагаю, у тебя нет слов, потому что для тебя это неожиданно. Когда поймешь, ты будешь рад. Начнем с того, что у тебя в доме не будет бультерьеров – ведь они тебе никогда не нравились.
– И это все, что ты можешь мне сказать? – спросил он.
– Это единственное утешение, какое можешь найти?
Джайлсу было ясно, что Мезурье эта сцена доставляет немалое удовольствие. Он встал, считая, что отвергнутый любовник заслуживает по крайней мере возможности порисоваться напоследок.
– Я извиняюсь, Мезурье, – любезно сказал он. – Но Тони совершила ошибку. Мне кажется, вам надо поговорить. Тони, я пойду, помогу Мергатройд собрать чемодан для Кеннета.
Мезурье так заинтересовался этим, что на минуту забыл о своей роли.
