– Вы восприняли его настолько всерьез, что в тот же день поехали в Эшли-Грин.
– Я только хотела узнать, что Арнольд имеет против Рудольфа, и заставить его прекратить распространять о Рудольфе грязные слухи.
– Как вы собирались это сделать, мисс Верекер?
Она задумалась.
– Не знаю. То есть плана не составила.
– Итак, вы до такой степени разозлились на него, что сразу же сели в машину и поехали в Эшли-Грин, не имея ни малейшего представления, что будете делать по приезде туда?
– О нет! – саркастично ответила Антония.
– Я взяла нож, всадила его в Арнольда, а потом пошла и провела ночь в его доме исключительно с той целью, чтобы вы поняли: я убийца. К тому же я сказала вашему тупому полицейскому, что у меня на юбке были пятна крови. – Она умолкла, ее злобная насмешливость мгновенно улетучилась. – А это не так глупо, как кажется. Теперь думаю, что если бы я убила Арнольда, это был бы хороший план. Даже блестящий. Никакие присяжные не поверили бы, что у меня хватило глупости оставаться возле места преступления и демонстрировать запятнанную кровью одежду.
Нужно будет сказать Джайлсу.
В эту минуту в студию вошел Кеннет. Антония тут же выложила ему свои соображения.
Суперинтендант уже достаточно познакомился с Верекерами и почти не удивился горячности, с которой Кеннет немедленно включился в дискуссию.
– Все это замечательно, – сказал он, – но как быть с подравшимися собаками?
– Я вполне могла спровоцировать эту драку, – с величественным видом промолвила сестра.
– В это время ночи нет, – возразил Кеннет. – Если ты убила Арнольда и твоя одежда была в крови, то встреча с охотничьей или какой бы там ни было собакой оказалась чистой случайностью. И ты не собрала достаточно улик против себя. Очевидно, если бы у тебя хватило ума совершить убийство и потом укрыться в доме убитого, тебе следовало бы сказать кому только возможно, что ты едешь разобраться с Арнольдом. После этого никто не поверил бы, что его убила ты.
Что скажете, суперинтендант?
– Скажу, – ответил раздраженный Ханнасайд, – что ваши языки не доведут вас до добра.
– Ага! – воскликнул Кеннет с озорным блеском в глазах. – То есть вы не знаете, что о нас думать.
– Очень может быть, – сказал Ханнасайд без улыбки и с этими словами удалился. Но впоследствии он признался сержанту Хемингуэю, что парень верно оценил ситуацию.
А Антония пригласила жениха приехать, как только тот окончит работу.
