Это доказывает, что убийство было преднамеренным.
– Какая-то женщина, имевшая на него зуб, – предположил Джайлс.
– Наверное, очень большой зуб, – ответил Ханнасайд. – Более того, такой, которому Верекер не придавал особого значения. Если он причинил женщине такое зло, что дал ей мотив для преднамеренного убийства, допускаете вы, что он, ничего не подозревая, поставил себя по ее просьбе в беспомощное положение?
– Нет. Он по натуре был довольно подозрителен, – ответил Джайлс. – И отдавая должное недоброму человеку, должен сказать – не думаю, что он причинил бы женщине серьезное зло.
Он был распутным, но любезным и щедрым со своими любовницами.
– У меня создалось такое же впечатление, – сказал Ханнасайд. – Я не исключаю в данном случае присутствие неизвестной женщины – но, знаете ли, наше управление не бездельничало, и пока что мы не нашли ни одной дамы, имевшей хоть какой-то мотив для убийства Верекера. Не скрою, мы проверяли нескольких. Тот неопрятный незнакомец, которого нам описывал дворецкий, навел меня на мысль, что, возможно, какая-то женщина забеременела, потому что этот странный визит отдает шантажом.
Но я не обнаружил ничего подобного. Наоборот, Верекер как будто был вполне порядочным, и его женщины могли о себе позаботиться.
Джайлс сел на подлокотник кресла.
– Да, надо полагать, могли. Арнольд был не дурак. И я готов признать – вы представили убедительные доказательства того, что убийство вряд ли было совершено, когда Арнольд уже сидел в колодках.
Но давайте взглянем на другую сторону картины. Вы можете допустить, что убийца, заколов человека, перенес труп к колодкам – самому заметному месту, какое могло прийти ему на ум, – и старательно усадил его там в естественном положении, что, по-моему, должно быть не только ужасной, но и трудной задачей? Для мисс Верекер она непосильная, для Мезурье – слишком жуткая, для Кеннета – слишком бессмысленная.
– Может, и не бессмысленная, – с этими словами Ханнасайд взглянул на часы и поднялся.
– Это я должен постараться выяснить – помимо всего прочего. Кстати, мы пытались найти записи Верекера, которые у него были при себе в день смерти. Помните, мы обнаружили корешок чека на сто фунтов, выписанного им на себя, и только тридцать фунтов у него в кармане? Так вот, из тех семидесяти обнаружена пока только десятифунтовая кредитка, которой некий человек в синем костюме расплачивался с официантом за ужин в «Трокадеро грилл» в субботу вечером.
