– Как я уже сказала, сэру Жервасу было трудно сосредоточиться… в общем-то, он сам об этом сказал, добавив, что у него на уме несколько серьезных проблем. И он сказал… дайте подумать… что-то вроде этого, конечно, точных слов я не помню: «Это ужасно, мисс Лингард, когда на самую гордую семью в стране обрушивается бесчестье».
– И что вы на это ответили?
– О, да что-то утешительное. Помнится, я сказала, что у каждого поколения есть свои слабаки – и что это одно из проклятий величия, – но их неудачи редко вспоминают потомки.
– И оказало ли это тот утешительный эффект, на который вы надеялись?
– Более или менее. Мы вернулись к сэру Роджеру Шевенэ-Гору. Я нашла очень интересное упоминание о нем в одной рукописи его эпохи. Но сэр Жервас снова отвлекся. В конце концов он сказал, что сегодня больше работать не будет. А еще сказал, что испытал потрясение.
– Потрясение?
– Так он выразился. Конечно, я не задавала вопросов. Я просто сказала: «Мне очень жаль это слышать, сэр Жервас».
А затем он попросил меня сообщить Снеллу, что приедет месье Пуаро и что надо отложить ужин до половины девятого и послать машину к поезду, прибывающему в семь пятнадцать.
– Он часто просил вас о таком?
– Да нет, обычно это было делом мистера Бэрроуза. Я выполняла только свою литературную работу. Я же ни в коем разе не секретарь.
– Как вы думаете, у сэра Жерваса была какая-то причина просить об этом вас, а не Бэрроуза? – спросил Пуаро.
Мисс Лингард задумалась.
– Может, и была… тогда я об этом не думала. Я решила, что это просто ради удобства. И все же сейчас я припоминаю: он ведь действительно просил меня никому не говорить, что приезжает месье Пуаро. Он сказал – пусть это будет сюрпризом.
– А! Так он сказал? Очень любопытно, очень интересно… А вы кому-нибудь это говорили?
– Конечно, нет, месье Пуаро. Я сказала Снеллу об ужине, и чтобы он послал шофера к поезду в семь пятнадцать, поскольку этим поездом приедет некий джентльмен.
– Сэр Жервас больше не говорил ничего такого, что могло бы прояснить эту ситуацию?
Мисс Лингард задумалась.
– Нет… вряд ли… он был очень взвинчен; помню, что когда я выходила из комнаты, он сказал: «Теперь его приезд бесполезен. Слишком поздно».
– Вы не знаете, что он мог иметь в виду?
– Н…нет, – с едва заметным оттенком неуверенности произнесла она.
Пуаро, нахмурившись, повторил:
– «Слишком поздно».
