Закончив холодным душем, он выбрался из кабинки и растерся жестким полотенцем.
Теперь он снова был полон энергии!"
"Напевая какую-то старую мелодию из американского мюзикла, он тщательно побрился и вышел из ванной комнаты. Прошел в спальню, достал из шкафа чистую одежду, разложил ее на кровати, раздумывая, что лучше надеть…
И в этот самый миг в дверь квартиры позвонили.
Звонок был негромкий, какой-то вкрадчивый, но это не обмануло Виктора. Он в один миг понял, что все предыдущие мысли были самообманом, что о нем не забыли, что за ним ведется планомерная охота, и он сам попался в ловушку.
Бросив на кровать черную водолазку, Виктор прокрался к двери и замер, прислушиваясь.
За дверью были слышны негромкие озабоченные голоса. Кто-то там топтался, покашливал, перешептывался. Что-то негромко позвякивало. Наконец тонкий высокий голос, отдаленно похожий на женский, проговорил:
– Виктор, это Нинель Васильевна, соседка ваша… я обед готовлю, а у меня соли нет… не одолжите щепотку?
– Ага, – прошептал Бегунов, бесшумно отступая от двери, – соли тебе! Шиш тебе, а не соли! Соседка! Ведьма старая! Соли ей не хватает! Тебе бы в суп не соли, а мышьяку положить!
Вернувшись в спальню, он торопливо оделся – удобные джинсы, водолазка и теплая непромокаемая куртка.
В этой куртке он несколько раз выходил на яхте в Финский залив, и она отлично выдерживала суровые балтийские ветра. На антресолях он нашел моток крепкой веревки – принадлежность того же увлечения парусным спортом.
Затем он снова выглянул в коридор.
Возня за дверью усилилась.
– Бегунов, откройте! – потеряв терпение, рявкнул кто-то хриплым голосом. – Мы знаем, что вы дома!
– Ага, щас! – буркнул Виктор, показал двери выразительный кукиш и вышел на лоджию.
Здесь он закрепил морским узлом конец веревки, на другом конце сделал подвижную петлю, открыл секцию остекления и, пропустив плечо в веревочную петлю, выбрался наружу.
На его счастье, лоджия выходила на заднюю сторону дома, и ни от подъезда, ни с лестничной площадки видеть его не могли.
Виктор увлекался парусным спортом, но не альпинизмом. Оказавшись на большой высоте, вися как муха над пропастью на паутинке, он испытал короткий приступ животного ужаса. Веревка казалась такой тонкой, такой ненадежной, а земля темнела внизу на такой ужасной глубине, что у него перехватило дыхание.
