Убить босса!

 – В районе Wallabout Bay?

– Совершенно верно. Пересечете Гудзон по Манхэттенскому мосту… Или вам удобнее по Бруклинскому?

– Я подгребу на пироге.

– Ну, что ж вы, право… Считаете, что я пытаюсь вычислить ваше месторасположение? Бросьте, пустое… Так вот, спуститесь с Манхэттенского моста в район Тринити парка, доберетесь до Эванс Литтл Стрит и доедете до севера. Вы на машине?

– Перестаньте, я не собираюсь следить за вами. В десять часов, у административного здания бывшего завода. Вы увидите этот дом сразу, он синего цвета, с облупившейся штукатуркой…

– Стив, вы описываете мне это место, словно не знаете, что именно там я был найден вашим блядовитым зятьком Флеммером во время коммерческих поединков.

Вы собираетесь рассадить по крышам десяток снайперов и ещё десяток псов сдерживать в ангаре напротив этого облупившегося здания? Подите к черту. Я вас жду завтра в десять на севере Эванс Литтл Стрит у рыбацкой кофейни «Голубой Марлин».

– Но там же пустырь площадью в тысячу акров! Заинтересуется полиция…

– Что, полиция заинтересуется встречей двоих джентльменов посреди этого пустыря? В десять, Малкольм.

Там.

И Мартынов, отключив связь, сунул телефон в карман.

Русская женщина сидела в номере гостиницы Hilton с трубкой в руке вот уже четверть часа.

Полчаса назад она едва подавила в себе желание выброситься из окна. Она уже три раза приняла душ, в номер дважды вкатывали тележки с ужином, и дважды портье выкатывал нетронутые яства обратно. Нью-Йорк был ей ненавистен.

Она смотрела на город с высоты птичьего полета и презирала его всей душой. Этот город как магнит притянул их с Андреем к себе и теперь, злорадно щерясь огнями окон, словно светом свечи в выщербленной тыкве, обещал ей пустоту и скуку… Этот город грозил забрать её Андрея, чтобы никогда уже более не вернуть.

Андрей обещал звонить каждый час, но позвонил только теперь… Он сказал, что любит, что время проводит в жуткой тоске, что осталось совсем немного, что «этот Малкольм куда-то затерялся, что улицы серы и скучны, и что он считает минуты до встречи».

В принципе, неплохо сказал: подходить к распахнутому окну у неё желания больше не было. И ее наконец-то перестало колотить. Захотелось есть и даже отругать портье за эти стремительные выносы тарелок и блюд, покрытых стальными колпаками.

Она сняла с телефона трубку и услышала приветствие портье.

И тут только сообразила, что толком попросить привезти ужин обратно вряд ли сумеет.