Убить босса!

Тем не менее, его узнали, и детина негр, коротко кивнув ему, улыбнулся, как Старсму знакомому. Как-то раз на Джорджа наехала братва из Queens, и Мартенсон был свидетелем, как в Америке нарушается главный принцип «не лезь на чужую территорию». Если бы в Москву или тот же Новосибирск прибыл отряд отморозков из Твери и принялся бы наводить порядок с местными должниками, он был бы нещадно бит и загнан в долги. Здесь же все выглядело нормально: из Бронкса прибыли люди и стали колбасить негра за то, что тот потянул у кого-то из их знакомых деваху.

Били Джорджа в закоулке той самой легендарной 10-й авеню. Мартынов, который днем был свидетелем разговора в холле охранника с троицей приезжих, а потом заметил, как Джордж уходит после смены домой с трагическим выражением лица, усмехнулся и последовал за ним. Ему почему-то захотелось помочь парню, говорившему ему все время «мистер» и улыбавшемуся, как продюсер.

У самого въезда в порт Джордж остановил свой старенький «Мустанг» и вышел.

Мартынов с незажженными фарами остановился метрах в ста за спиной охранника. Когда началась вся эта битва и Джорджа стали бить больно и всерьез, Мартенсон вывалился из машины и не спеша приблизился.

Пару раз пришлось выстрелить: один раз вверх, второй раз под ноги губастому белому, который, если покрасить его в лиловый цвет, невероятно напоминал бы жителя Судана. Джордж был отбит, приезжим растолковано, что в следующий раз стрельба будет вестись прицельная и частая. С тех пор Джордж называл Мартынова только «мистер Эндрю» и за то время, пока тот проходил мимо его огромного стола в холле, успевал рассказать все новости, произошедшие за ночь в здании.

Где пробежала крыса, на каком этаже прорвало трубу, и сколько Айс выиграл в покер у Картера.

На этот раз Джордж шепнул Мартынову, что месяц назад Малкольм сменил лицо и задницу своего холла. При этом Джордж знал наверняка, что человек, которому он до сих пор остался должен, его поймет.

Главный штаб «Хэммет Старс» находился в Лас-Вегасе.

Это неудивительно, поскольку именно там проводятся почти все рейтинговые коммерческие бои. Однако в конце восьмидесятых Нью-Йорк громко заявил о своем праве участвовать в шоу, и несколько лучших боксерских арен города подтвердили свою готовность организовать поединки на уровне Вегаса. После этого быстро ориентирующийся в обстановке Малкольм выкупил пятнадцать последних этажей в доме на пересечении уже упомянутых улиц.