Убить босса!

Согласись, при том условии, что я, как организатор встречи, нажимать на спуск буду первым, это несколько ослабляет мои позиции?

Малкольм рассмеялся.

– Я принимаю твои условия, Эндрю… Если хотя бы капля твоих мозгов оказалась в голове зятя Роя Флеммера, я был бы самым счастливым тестем в Америке! Боже мой, если бы кто знал, как я не хочу играть в такие игры с человеком, в разуме которого не сомневаюсь!..

– Видимо, тебе следовало подумать об этом задолго до того, как ты отдал приказ о моей ликвидации…

– Да, дела… – поморщился Малкольм.

 – Хотел бы я вернуть время назад. Но, раз уж мы такие неприступные с тобой, мой мальчик… Ты понимаешь, что процент вероятности твоей победы – один к ста?

– Стив, ты только что восхищался моим мозгом. Разве я могу не понимать этого?

– Понятно… Чёрт возьми… Тогда попробуй оценить мои дополнительные условия.

GOOD BYE, NEW YORK… HOW DO YOU DO, LAS VEGAS!

Малкольм посмотрел вокруг. Как все изменилось… С другой стороны, что изменилось-то? Что изменилось за эти двадцать пять лет? Четверть века назад он предложил советскому боксеру Виктору Малькову выступить на профессиональном ринге и посулил ему за это три миллиона.

Русский обвел его вокруг пальца и обеспечил будущее своему ребенку. Неважно, что Артур Мальков не воспользовался богатством, предоставленным ему отцом. Главное, что его отец сделал все возможное…

Вокруг те же люди, разве что одеваются ныне по-другому. Да русские приезжают в США когда захотят. Оттого, наверное, и жить стало сложнее.

– Ты, конечно, помнишь условия, на которых Мальков-старший накопил для своего сына десять миллионов, – глухим голосом заговорил Стив.

 – Ты знаешь все подробности этого дела… Теперь отойдем ненадолго в сторону, чтобы тебе была до конца ясна моя мысль.

Вынув сигареты, Стив закурил сразу после того, как Мартенсон затушил окурок.

– Десять миллионов… Что бы ты ни говорил, Эндрю, часть этих денег все-таки не принадлежит тебе. Те три миллиона, которые ты должен был отдать Артуру Малькову – это, безусловно, твои деньги.

И я на них не претендую. И что бы ты ни говорил о моральной стороне дела, как бы ни высчитывал моральный ущерб от причиненных тебе неудобств, семь миллионов долларов – слишком большая сумма. Я уверен, что в глубине души ты думаешь так же, да только не в силах сказать это вслух по причине ненависти ко мне. Однако ты сам предложил честную игру. Почему бы тебе не следовать её правилам? Я согласен переехать в Вегас. И я перееду сразу после нашего с тобой разговора.