Если бы она сумела мыслить ясно, разве оттолкнула бы? Разве бы разрушила свое счастье?
Она помнила прилив радости и надежды после окончания обряда. Арканар в руках магистра Куина ярко вспыхнул. Дегар, стоявший в изголовье пентаграммы, рухнул на землю как подкошенный, а спустя мгновение Бальтазар сел, озираясь потемневшими глазами. Следом застонал Райли: «Где я? Что происходит?» Голос будто у испуганного мальчишки.
«Дегар!» – крикнула Эвелина и бросилась, чтобы обнять. Но не смогла. Тело взбунтовалось, оно отказывалось слушать доводы разума.
Ей чудилось, что грубая рука обрушит удар за ударом, губы силой вырвут поцелуй. Эви все-таки пересилила себя, приблизилась потихоньку, устроилась на коленях, прижалась к груди. И вздрагивала, надеясь, что Дегар не увидит. Он гладил Эви по руке – смуглая кожа, узкая аристократическая ладонь… на которой все еще оставались следы крови: Бальтазар не вытер как следует костяшки пальцев, после того как ударил Эвелину по лицу.
Райли сидел неподалеку, схватившись за голову.
Магистр Куин вполголоса рассказывал, что произошло, пока король Карнаэля спал, а Раулар не отрываясь смотрел на Эвелину мутными от ужаса и неверия глазами. Ему тоже было сейчас ой как непросто.
Потом было несколько мучительных ночей, когда Эви просыпалась с криком и словно в бреду колотила Дегара в грудь и отталкивала его. В преследующих ее кошмарах Эвелине чудилось, будто Бальтазар победил и теперь она пленница жестокого короля. «Это я, – говорил чужой голос.
– Это я, огонек!» Но Эви не верила.
Слишком многое свалилось на ее хрупкие плечи, и однажды утром Эвелина просто не смогла проснуться. Она то тряслась в лихорадке, то плавилась от жара. Кто-то укутывал ее в плащ, носил на руках вокруг костра, поил отваром. «Что с ней, магистр? Как я могу помочь? Теперь у меня есть магия. Научите!» – «Увы, от сильного нервного потрясения магия не поможет. Бальтазар не навредил телу Эвелины, но искалечил душу. Только время…» – «Время поможет?» Магистр не ответил, и Эви подумалось, что он качает головой: не знаю.
Эвелина металась и звала Дегара, но стоило ей открыть глаза, как она снова видела ненавистного Бальтазара. Она кричала и плакала от ужаса. Лицо правителя Ферранда искажалось от муки, будто крики Эви живьем снимали с него кожу."
"«Возьми ее…» – услышала она однажды. Эви очутилась в знакомых объятиях, точно скользнула под теплое, уютное одеяло. Прижалась щекой к плечу. И впервые уснула спокойно.
