– А это откуда?
У основания большого пальца правой руки осталось сухое пятно – след плесени. Эвелина погладила шершавую ладонь и вдруг расплакалась. Она знала каждую клеточку этого тела, но тот, без кого она не представляла своей жизни, исчез бесследно. Где прямой взгляд? Где тот разворот плеч, будто Дегар в любой момент готовится вступить в бой? Райли болтал без умолку, думал, что этим утешит Эви. Дегар же скупо ронял слова, словно каждое было на вес золота.
Если бы Эвелина подождала немного, она разглядела бы Дегара в другом теле.
Узнала по полуулыбке, приподнявшей кончики губ. Узнала бы по внимательным темным глазам.
Эвелина рыдала. Райли устроил на ее плече нерешительную ладонь.
– Все-все, морковка… – хлопотал он, поглаживая по спине. – Скоро все наладится. Вот разберусь с делами и придумаю для тебя праздник. Позовем музыкантов. Уличных артистов. Помнишь, как ты любила уличных артистов?
Дегар сгреб бы в охапку, усадил на колени. В кольце его рук Эви чувствовала себя как за несокрушимой стеной.
Райли хороший… хороший… Но для него стеной всегда будет Эвелина.
– Подумай о ребенке…
– О да, последний аргумент в борьбе со слезами глупой беременной женщины!
«А Дегар и не знает о малыше!» – пронзила внезапная мысль, и слезы снова потекли рекой.
Перепуганный Райли побежал за Адрианом. Отец теперь неотлучно находился при дворе, снова заняв должность артефактора. Магистр принес флаконы с отварами, отмерил по несколько капель из каждого в заботливо подставленную Рауларом чашку.
Эви сморила дремота.
Ее закутали в плед, задернули шторы. Отец и Райли не знали, что она еще не спит.
– Райли, я люблю тебя как сына, – сказал магистр Соль. – Но моя дочь несчастна с тобой.
– Он сам уступил ее мне! – в запальчивости крикнул Райли, испугался, что разбудит Эвелину, и перешел на горячий шепот: – Она забудет! Не сейчас, так позже. Осенью. Или когда родится ребенок! Я люблю ее всю жизнь! Я никому ее не отдам!
– Даже если Эви завянет на твоих руках? Станешь смотреть, как жизнь постепенно покидает ее? Вспомни, какая она была – словно яркое пламя.
А теперь мне больно на нее глядеть…
Райли ничего не ответил. Он дождался, когда магистр Соль сложит склянки с зельями и уйдет, оставив их с Эви наедине. Лег и осторожно обнял Эвелину.
– Ты моя… – повторял он. – Ты моя.
Утром Райли принес в спальню Эви завтрак – горячие булочки, ароматный взвар, янтарный мед на подсушенных хлебцах.
– Поешь хоть немного, морковка. Вот, давай пополам.
Он кормил ее с рук.
