Эви уставилась на свои руки, лежащие на столе, и решилась спросить о том, что мучило ее несколько дней:
– Правда, что Дегар Тэшш сам пришел на аванпост? Его не пленили в бою…
Райли молчал, и Эвелина подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Король хмурился и глядел мимо Эви.
– Да какая разница, – наконец ответил он. – Мэтр Ками бормотал, что демон сдался, но мэтр Вокр уверял, что его захватили в сражении. Однако оба сошлись на том, что разберутся сами.
– Так ты с ним не говорил?
– Нет. А зачем? О чем с ним разговаривать? Все важное мне передали.
Эви покачала головой. Впрочем, чему удивляться: Раулар всегда избегал неприятных вещей. А демонов приятными никак не назовешь.
– Ладно, – вздохнула она. – Что дальше?
– Завтра перейдем границу, к вечеру окажемся в Гроне. – Райли дотянулся до руки Эвелины и погладил тыльную сторону ладони. – Выспимся, отдохнем, возьмем сапфир и двинемся дальше.
– Куда?
На Эви вдруг навалилась усталость последних дней. Они ничего не знают. Ничегошеньки. Точно ли Харамон у Сигизмунда? Даже если так, где искать остальные камни? И… Она не говорила об этом вслух, но помнила слова отца: «У Магистериума свои способы отыскивать одержимых».
Что, если прямо сейчас, когда они с Райли догрызают свиные ребрышки, запивая их слабым элем, по следу короля вышли егермейстеры?
Трудно было поверить, что егермейстеры поднимут руку на правителя Карнаэля. Но они подчинялись только Магистериуму – ордену, единому для всех Пяти Королевств. Безжалостные и опасные, они были куда сильнее обычных боевых магов.
– Не грусти, морковка.
Райли дотронулся до кончика ее носа, до конопушки, которая поселилась там с детства.
Поздним вечером столы сдвинули к стенам, освобождая пространство в центре зала. Хозяин подбросил в камин дров. Принес соломенные тюфяки. Путникам, у которых не было денег на отдельную комнату, предстояло провести на них ночь."
"Райли и Эви свои постелили рядом, укрылись пальто Эвелины. Сквозь прорехи в мешковине высовывались сухие травинки, щекотали и кололи, но это лучше, чем голая земля.
В своей спальне, в доме артефактора, мейджи иногда ворочалась полночи, сейчас же на тонком матрасе ей было уютнее, чем на самой мягкой перине. Раулар проворчал, что ни один его предок не переживал таких мучений, что он ни за что не уснет в этом кошмарном месте, но уже через мгновение засопел.
Кто-то еще переговаривался вполголоса, кто-то бродил, натыкаясь на вещи и ноги спящих, но постепенно люди укладывались и затихали.
