Убиться веником

Это было уже неким ритуалом — большая кружка кофе со сливками и сахаром, сигарета к ней. Сегодня он забыл про то, что не позавтракал и что сигареты у него кончились.

Денис подлетел к своему рабочему месту, загрузил Windows и первым делом полез проверять почту. Почта получаться не желала. «О’кей, тогда сразу загружаем “асю”». «Аська» продолжала светиться ехиднокрасным цветком, показывающим, что соединения с Интернетом нет.

— Ау, народ? А что у нас с Сетью??? И где наш сисадмин?

— Здравствуй, Денис! — бодро крикнул ему из-за перегородки зам.

 — Ты иногда читаешь свою официальную почту, а? Или все больше по сам знаешь каким сайтам в Сети гуляешь? Предупреждали ведь еще вчера, что сегодня Сети не будет вообще и в принципе тоже. Там дядя Слава чего-то с серверами намудрил. Так что отдыхай, в смысле поработай, что-ли!

Денис лихорадочно бродил из одного угла крошечного, зато своего кабинета в другой. Занятый беседой с Вэл, он вчера и в правду не прочел последнее письмо и теперь метался по кабинету туда-сюда, нервно прикуривал одну сигарет за другой и злился сам на себя.

«Вот так всегда и бывает… вместо телефона любимой девушки и возможности с ней пообщаться… полный пинцет, я даже не смогу узнать, как она отреагировала на мое послание и что теперь обо мне думает. Решит, что глупо пошутил, сам наутро испугался последствий этой шутки и трусливо замолчал. Ничего себе ситуация…»

Тина, в обязанности которой входило отвечать на все телефонные звонки, нетерпеливо хватала трубку, каждый раз ожидая услышать незнакомый, но уже заранее родной голос.

Она не любила писать письма, но на «привет и номер телефона» ее хватило.

— «Лукос», добрый день! — эта стандартная фраза звучала сегодня особенно тепло.

«Господи, просто все сговорились… сговорились и доведут меня до истерики!» — подумала она. Звонили все кому не лень, больше того, каждый звонивший мужчина вдруг как-то понимал, что после адресованного ему приветствия он готов беседовать с этой девушкой не важно сколько и все равно о чем.

Казалось, что голос ее, такой бархатный, предназначался только ему, хотелось вдохнуть, выдохнуть, сесть поудобнее, поговорить о погоде, плавно перейти на дела и планы на вечер… С каждым часом ей становилось все грустнее, голос становился все суше и профессиональнее, эмоции… С эмоциями ей удалось справиться или, по крайней мере, она думала, что удалось. На Петровке бурлила жизнь, к гостинице то и дело подъезжали роскошные машины, витрины Пассажа манили.