Взять какую-то часть из этой суммы полковник категорически отказался, заявив, что чужого ему не надо и по первому требованию он вернет мне эти грязные доллары.
Шведов поступил так вовсе не потому, что он законченный альтруист и душка. Разумеется, он очень хотел бы наложить лапу на такую симпатичную упаковку «зеленых». По этому поводу мы имели долгий и обстоятельный разговор, в ходе которого расставили все точки над «и». Я настаивал, чтобы полковник забрал деньги и взвалил на свои плечи заботу о моей дальнейшей судьбе и организацию мероприятий по моему плану.
Сами понимаете: было бы весьма недурственно заполучить в патроны мастера оперативных комбинаций и одномо-ментно использовать для своих целей слаженную команду, которая к тебе уже притерлась и стала неотъемлемой частью твоего существования. Ничего не надо искать и выдумывать – это, как мне представлялось, был самый оптимальный вариант для осуществления моего плана.
У Шведова, однако, на этот счет было свое мнение. Дабы исключить какие-то недомолвки и обиды из-за несбывшихся надежд, полковник сразу заявил, что участвовать в моих сомнительных авантюрах не собирается.
"
"– Я буду очень рад, если ты останешься со мной. Но то, что ты там себе напридумывал, это… ммм… газават с целым народом?! Это жуткий идиотизм – я не желаю иметь к этому никакого касательства! А потому – вот что: если не одумаешься, лучше тебе меня оставить. Вот поработаешь на меня, забирай свои взрывоопасные баксы и катись куда душа пожелает. Для своего дела я деньги всегда заработаю…
Вот таким образом.
Теперь я имел представление, каким макаром полковник «зарабатывает» деньги. Ну, разумеется, так масштабно – на четыре «арбуза» – он до сих пор не затевался. Обстоятельства и отсутствие всесторонне подготовленной команды не позволяли. Но наверняка что-то в том же духе, только попроще, уже имело место. Иначе откуда дровишки? Дом, машины, ратные прибамбасы, регулярные выплаты «агентам», связи… Не из фонда же пострадавших от экологических катастроф!
Система охраны в усадьбе Парапета была организована не хуже, чем на государственном объекте нулевой категории.
Помимо колец «егозы», поверх высоченного забора тянулись в семь рядов струны емкостной системы обнаружения, а через каждые восемь метров были наварены железные прутья, на которых красовались телекамеры. Пульт с мониторами располагался в небольшой сторожке у ворот: находящийся там денно и нощно охранник мог обозревать каждый квадратный метр прилегающей к усадьбе территории.
