Я поднял крышку, сел на край люка, свесив ноги внутрь, и начал с умным видом перебирать пучок цветных проводов, которым меня снабдил полковник, изображая кипучую деятельность. Шведов забрался в люк, извлек из монтажной сумки телефонную трубку и, сверяясь с корявым чертежом, принялся тыкать зажимами в колодку.
Опыт – он и в Африке опыт: буквально через десять секунд Шведов натянул противогаз, накрутил номер и препротивнейшим голосом загундосил в трубку:
– Лабаз? А-а-а-а… Кто-кто: конь в пальто! Доброжелатель это – слушай, не перебивай.
Ты, родной мой, лучше не ходи на похороны. Не оскверняй своим присутствием последние минуты усопшего. А то мало ли… Есть люди, которые хорошо стреляют – а вот нервишки у них не в порядке. А тут такое потрясение… Короче – не ходи… – И отсоединил зажим от пары."
"Спустя минуту мы уже рулили по шоссе в направлении своей усадьбы. Думаете, это полковник скуки ради развлекался таким образом? Ничего подобного. В одном из трех домов, окружавших двор, проживал в пятикомнатной квартире правая рука и лучший кореш Парапета – Петя Вихров по кличке «Рыжий».
Это его телефонной парой воспользовался полковник, чтобы позвонить Лабазу.
В 12.00 мы с полковником посетили городское кладбище и наблюдали церемонию похорон вора. Как я уже упоминал, похороны были довольно скромные: присутствовали около двух десятков человек.
В это же время, только в разных местах кладбища, хоронили Ляльку, Дрофера и обугленные останки лабазовских «быков». Лабаз на церемонию не явился.
– Струсил, сволота, – удовлетворенно констатировал полковник, когда мы уезжали домой. – А о последствиях не подумал… Нехорошо получается. Вора пришли проводить все бригадиры и авторитеты. «Быков» хоронят – половина группировки Лабаза тут, а его самого нет. Нехорошо… Иногда можно и рискнуть, чтобы упрочить свое положение…
Спустя двое суток после похорон в стародубовский СИЗО пришел этап из Минвод, в котором совершенно случайно, естественно, оказался «центровой» вор – Махоня.
В последний раз Махоня так же – этапом – появлялся в Стародубовске в далеком 1990 году. Случилось это после ряда тяжких разборок, в ходе которых зарвавшиеся ребята из «новой братвы» завалили стародубовского пахана Лысого.
В тот раз Махоня посидел с недельку на ИТК-2, за каменным забором с колючкой, под бдительным оком контролеров и часовых. И ничего вроде бы не делал.
А спустя малое время его перевели откуда взяли – в Минводы.
