Уборщица из Любимовки

И чтобы сына её забыла, у него таких как я мух жадных до его наследства, тучи. И даже зарплату она мне не заплатила, сказала, что я больше наворовала.

Я ушла из их дома униженная и несчастная.

Вернулась домой. Мама на меня долго кричала, что я в подоле ей принесла. Всю беременность мама ругала меня и говорила, как ей стыдно в глаза соседям смотреть, что её дочь в городе погуляла и приехала брюхатая.

Тяжело мне тогда было. Очень тяжело.

А потом, когда Маня родилась, мама немного добрее стала. Что уже поделать. Как случилось, так случилось.

Я с тех пор за Мишку старалась забыть.

Даже пару раз хотела Сане сказать, что пойду за него, раз он так часто меня замуж зовёт. Ходит за мной попятам. Но только всё время что-то останавливает.

Если бы просто дом да хозяйство, да дитя растить, я бы может и согласилась, но как представлю, что и в кровать с ним ложится, сразу отворачивает.

И вот он – Михаил Богатырёв, в нашем сельсовете.

Надеюсь, он меня не узнал.

А если узнал?

Да нет. Вон рядом с ним какая краля.

И всё равно сердце рвётся от испуга и трепета какого-то ненормального. От страха, и, за одно мгновение вспыхнувшей любви…

-–

– Мам, где Маня! – толкаю калитку, врываюсь во двор.

– Оспади! Да где ей быть, с кролями в школу играет, – выпучила мама глаза.

Я бегом за дом, где обычно Машка рассказывает сказки кроликам и зашедшим туда же курам и уткам. Подбежала к углу и резко остановилась. Дочку увидела, она как всегда спокойно и деловито рассказывает что-то живности.

– Не было у него денег, ну не было… а потом ему предложили поработать немного… ну он сначала отказывался, не хотел идти работать, а жена-то требует… – Машка обернулась, заметила меня, – О мам, привет, а я тут урок веду…

– Про Петровича опять?

– Ага.

Обычно, она рассказывает кроликам истории про соседей, которые сама по ходу придумывает. Вот нравится ей про соседей рассказывать. Особенно часто про Петровича, соседа справа.

И что он ей дался тот Петрович?

Мама ругается, вот услышит Петрович или Макарова его супруга, обижаться будут. Но Маша упорно про них рассказывает своим воспитанникам.

– Обещала, значит, пойдём, – говорю уже спокойнее. Не знаю, чего я вообще так разволновалась. – Иди, переоденься и умойся.

– У-у, а что, так нельзя? – она недовольно скривила личико.

– Так можно, но тогда, я пойду без тебя, не хочу, чтобы все смотрели на грязного чертёнка рядом со мной.