Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца

Или будешь уверять, что на нем твоих пальчиков нет? На веревочке? Шикарное место для ДНК…

Воровка побледнела, словно мел. Ирина насмешливо улыбнулась. С тех пор, как заговорили про ДНК, люди решили, что это универсальный идентификатор. Хотя на веревке могут быть следы ДНК множества людей, биоматериал еще нужно постараться снять – очень неудобный материал для экспертов, да и по деньгам дорого. С кошелька – и то проще. И лучше вообще пото-жировыми следами обойтись. Но кто об этом знает?

– А это мое дело.

Воровка заколебалась.

Ирина подошла к двери и распахнула ее.

– Пять секунд. Потом я ухожу. Четыре. Три. Две…

– Милочка, – едва не всхлипнула Светлана Семеновна, – как же так? Я же к тебе со всей душой…

Лицо воровки исказилось злостью.

– Душой? Ах ты старая б…! Душа у нее, подумайте только!! – И разразилась потоком отборного мата.

– Не стоит метать бисер перед свиньями, – остановила Ирина Светлану Семеновну.

– Сука!! – выплюнула бухгалтер, глядя на Ирину злобными темными глазками и изрядно напоминая в этот момент жирную черную крысу. Хотя те – милейшие создания, по сравнению с этой дрянью.

– Да ладно, – фыркнула Ирина. – Сказала бы честно, кто обещал, глядишь, и в полицию не сдадим.

Ответом был очередной поток мата.

Ирина достала мобильный телефон и показала воровке. Набрала фамилию, и на экране высветилась фотография Евгения Борисовича при форме и всех регалиях. Ирина лично со стенда пересняла.

– Звоним? Ночевать уже в камере будешь! С бомжами и проститутками, представляю, чего ты там подцепишь. Вшей-то вывести легко, только наголо обрейся, а вот чесотку… А может, и еще что хорошее, тот же сифилис…

– А до того я ей все-таки нос сломаю, – Михаил протянул руку к Милочке.

– Миша, не трогай ее! – испугалась Люся. – Тебя в соседнюю камеру определят! О руках подумай!

– А я ее сейчас чем-нибудь таким… чтобы рук не марать… Девушки, выйдите?

Михаил выразительно огляделся в поисках орудия труда, и это оказалось последней каплей. Воровка разревелась, размазывая сопли.

Сломалась, – холодно отметила про себя Ирина.

Стоит ли говорить, что она не могла найти в себе ни капли жалости? Ни грамма, ни миллиграмма.